Волчий дурман. Черная луна (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 1

Волчий дурман. Черная луна

Глава 1

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. Ведь если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя».

Ф. Ницше

— Ненавижу тебя!

Девушка была привязана за руки и за ноги к кровати.

Ее щеки горели огнем от своего постыдного положения, бороться с которым не было сил, несмотря на ее чистую волчью кровь.

Волчица на цепи.

В услужении у того, кого она ненавидела настолько сильно, что это чувство поглощало ее, как могла бы поглощать страсть, настолько же обжигающая и сильная, что не ведала границ и не знала времени.

Обнаженная. Смущенная.

Яростная. Прекрасная.

Моя.

А я смотрел на нее и дурел от того, что теперь она была рядом.

Стоял над кроватью, мучая себя.

Как я выглядел со стороны?

Чертовым высокомерным наглецом в черном тонком халате поверх обнаженного торса.

Мужчина, который не знал отказа и делал всё, что хотел, потому что сила позволяла и никто не смог пойти против нее.

А на деле?

Я проверял на прочность контроль и выдержку и каждую секунду ощущал, что сдаюсь.

Сдаюсь на ее милость, пока мое проклятое черное сердце захлебывается от невообразимого животного восторга в ожидании вкусить сполна этот плод, что был запретным слишком долго.

Никто бы не справился.

И я едва смог.

Для этого мне потребовались вся моя сила и всё упорство, чтобы не сорваться.

Чтобы не забрать ее себе раньше времени, послав к чертовой матери все условности и гребаные договоренности с ее семьей.

Шестнадцать лет.

Шестнадцать бесконечно долгих лет я ходил вокруг нее кругами, не позволяя прикоснуться ни единого раза.

— Отпусти меня!

Я улыбнулся, умиляясь настойчивости девушки, с которой она дергала за оковы, удерживающие ее.

— Расслабься, красивая. Тебе понравится.

— Быть на цепи?!

— Быть послушной. И моей.

Она не хотела этого.

И пока не понимала, что ласка такого зверя, как я, — это больше, чем пресловутая любовь.

Больше, чем одержимость.

Это вечность, в которой я не смогу насытиться ее душой и телом.

Я заберу их себе до последней крохи.

Приручу, подчиню, сделаю своей всеми способами.

Я и сейчас боялся просто пошевелиться и сделать первый шаг вперед, потому что знал, что не сдержусь и накинусь на нее зверем, который жаждал этой встречи так чертовски долго, что, казалось, прошла уже целая вечность.

— Ты всех девушек так привязываешь, чтобы они не смогли сбежать? Настолько не уверен в себе и собственных силах?

Девушка язвила и этим сильнее разжигала во мне бешеный огонь.

Сладкая и пока еще недоступная.

Завоевать и приручить ее было самым желанным для меня.

Она могла бы достаться другому.

Могла бы жить иной жизнью, не скрываясь и не боясь прихода темноты, но все предопределил тот день, когда я впервые понял, что хочу ее.

Хочу и готов терпеть столько, сколько будет нужно, чтобы она пришла в мои руки чистая, невинная, не тронутая никем.

— А ты уверена в том, что сможешь от меня сбежать? — изогнул я коварно бровь, глядя глазами, бездна в которых наполнялась опасным огнем.

Это она разбередила его.

Выпустила наружу своей игрой, еще не подозревая, как это опасно.

Для нее.

— Сбегу!

А это даже интересно.

Новая игра, которая воспламеняла мою черную кровь и разносила жар по телу, заставляя собирать все силы для того, чтобы сдержаться.

Меня считали холодным. Отрешенным. Лишенным эмоций.

Но как же тяжело было носить эту маску сейчас!

Терпение ломалось, словно битое стекло.

Я уже слышал этот хруст в своей душе, когда потянулся к девушке, положив ладонь на ее тело, чтобы бережно и жадно гладить фарфоровую белоснежную кожу, ощущая до хриплого стона, насколько она совершенна.

Вбирая кончиками пальцев ее дрожь и силу упругих мышц, что буквально вставали дыбом в попытках оттолкнуть меня.

— Убери свои руки!

Я только усмехнулся, стараясь за этой кривой улыбкой скрыть всё то, что рвалось наружу.

Рвалось слишком неистово, чтобы не испугать ее.

— Беги, сладкая. Беги.

Я потянул за браслеты на ее руках, которые крепились к удерживающему механизму на простых магнитах.

Схема простая и незамысловатая.

Достаточно было обладать определенной силой, чтобы разорвать этот контакт.

Но у нее этой силы не было.

Пока нет.

Проделав то же с браслетами на ее стройных щиколотках, я приподнял руки, словно сдавался, с жадностью вбирая ее эмоции и то, как глаза девушки распахнулись, когда она поняла, что свободна.

Относительно свободна.

Что дальше, сладкая?

Устроишь мне охоту, которая погубит нас обоих?

Я поднялся вслед за ней, наблюдая с маниакальной жадностью за каждым движением стройного обнаженного тела, которое я хотел познать своими губами и языком, не пропуская ни одного сладкого сантиметра.

— Мне закрыть глаза и посчитать до десяти? — усмехнулся я.

— Иди к черту!

Спальня была большой, и было где спрятаться.

Именно это и попыталась сделать девушка, дернувшись скорее от кровати и судорожно глядя в поисках дверей и своего спасения.

Нет, двери не были закрыты.

Но добраться до них я ей не дал бы.

Никогда.

— Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать, — проурчал я, больше не пытаясь скрыть возбуждение.

Всего лишь один стремительный шаг, и я оказался рядом с ней, целуя в шею сзади и касаясь обнаженной грудью ее спины, а она вскрикнула и по инерции отпрыгнула вперед, даже не глядя перед собой, лишь в одном стремлении — быть подальше от меня.

На ее пути встал письменный стол.

Хрупкая преграда для черного волколака.

— Куда дальше? — улыбнулся я широко и хищно, потому что зверь во мне уже познал ее сладость. И ему было чертовски мало этого монашеского поцелуя.

Он хотел ее всю.

И прямо сейчас.

Девушка сжала кулаки и неожиданно принялась бросать в меня всё, что только смогла найти на столе.

С силой и яростью, которая горела и завораживала меня.

— Давай, сладкая. Дава-а-ай.

Я уже не мог говорить человеческим голосом.

Рычал зверем, возбудившись до самого предела, где не будет точки возврата.

С таким же успехом она могла бы бросать в меня гранаты.

Я даже не отклонялся от летящих с ускорением предметов, когда кинулся за ней, перевернув стол одним легким движением, отчего он с грохотом опрокинулся в сторону и не сломался лишь потому, что был из единого массива дерева.

Девушка поджала губы и зыркнула на меня разъяренной кошкой, но сдаваться не собиралась.

В ход пошли пара стульев, которые я отбросил.

Кресло она поднять не смогла, рыкнув на мой возбужденный нетерпеливый смех, когда я снова оказался рядом, зажимая ее у шкафа и целуя снова.

Теперь в сжатые, дрожащие от ненависти и паники губы.

Она крикнула что-то яростное и отскочила от меня, умудрившись проскочить под рукой, а я рассмеялся и последовал за ней снова.

Мы разнесли всю спальню, пока она пыталась скрыться от меня, а я не отступал, что бы в меня ни летело.

— Не подходи ко мне! — крикнула она, даже не понимая, насколько соблазнительной и прекрасной была сейчас с этим бешеным блеском в глазах, спутавшимися черными волосами и румянцем на щеках.

Она бросилась к окну, успев даже распахнуть его, чтобы, видимо, сигануть вниз, но я обхватил ее руками, отбрасывая назад.

На кровать, где магниты нашли друг друга и звонко щелкнули, снова заключая ее в ненавистный плен.

Она безуспешно пыталась освободиться, чтобы хотя бы прикрыться от моего жадного, почти обезумевшего взгляда, который скользил по изгибам тела, о котором я мечтал сутками напролет.

Мечтал, как буду ласкать ее.

Как буду забываться в ее стонах и горячем шепоте, где буду слышать свое имя.