Бунтарь Гейдж (ЛП) - Эббот Элисса - Страница 16

— Она мне нравится. Она умнее тебя.

Я смотрю на нее, прежде чем обратить внимание на Арию.

— Большой страшный инопланетянин? — Спрашиваю я. — Как я?

Она вздыхает.

— Я буду продолжать сводить с ума больших страшных инопланетян, пока их не станет так много, что ты не сможешь остановить их всех.

— Я принес много патронов…

— Ты… — она топает ногой, действительно топает ногой. — Просто расскажи!

Ее гнев уже поднял мне настроение, но у меня нет желания открывать эти двери. Я даже не навещаю их в безопасности собственного разума. Слишком много крови и разрушений в моем прошлом.

— Нет, — говорю я небрежно. — Если ты начнешь что-то, просто знай, что их кровь на твоих руках. Я вскрою их черепа, прежде чем они смогут дотронуться до тебя. Мне все равно, сколько времени это займет.

Она выглядит так, будто собирается проверить меня, но в итоге стонет.

— Я просто хочу помочь тебе.

— Мне не нужна помощь. Я этого не заслуживаю, — говорю я.

— Каждый заслуживает помощи, — говорит она. — Знаешь, раньше я думала, что не заслуживаю помощи. Что была просто тряпкой, которая брала то, что жизнь бросала ей. Но посмотри на меня сейчас. Если бы не ты, я бы не была так близка… я имею в виду, мы бы не были так близки к завершению этой миссии.

Я сужаю глаза.

— Почему ты действительно хочешь это сделать? Я не попадусь на это. Ты не военного типа, и не похожа на патриота.

Она хмурится.

— Ты закрываешься как моллюск и ждешь, что я расскажу про себя?

— Как…?

— Моллюск, глупый! Ну, имею в виду, думаю, ты не должен знать, что такое моллюск. Однажды я смотрела видео о них на «Надежде». Они были существами с земли, которые было очень трудно раскрыть, но иногда в них спрятаны ценные жемчужины.

Я ухмыляюсь.

— Как женщины?

— Что? — Спрашивает она.

— Трудно раскрыть, но это стоит того, чтобы попасть внутрь.

Ее рот на секунду остается открытым, а затем она закрывает его, сердито указывая пальцем на меня.

— Ты… ты просто плохой. Это все, что я могу сказать об этом.

Она может утверждать, что хочет. Я видел, как ее взгляд скользит по моему телу, как ее лицо меняется, когда я встречаю ее глаза. Она хочет меня так же сильно, как и я ее, но убеждает себя, что нет. Мне просто нужно выяснить, почему, и тогда я могу открыть ее, как один из тех моллюсков.

— Я заключу с тобой сделку, — говорю я. — Ты расскажешь первой, а я вторым. Ты раскроешься, тогда и я раскроюсь.

Она перестает ходить, кладет руки на бедра и кусает губу. Через несколько секунд, она ведет меня к скамейке, и мы садимся. Скамья имеет охлажденное сиденье и спинку, а также минимизаторы силы тяжести, так что мне кажется, что я плыву по прохладному, освежающему облаку. Неплохо.

Ария заговорила, глаза яркие с восторженными воспоминаниями.

— Когда была маленькой девочкой, думала, что мой отец был самым большим, самым сильным человеком, которого я когда-либо встречала. Он всегда заботился о маме и обо мне. Когда он заболел, мой мир перевернулся с ног на голову. Мама была слишком занята своей работой, чтобы присматривать за мной, и она едва успевала заботиться о нем. Мы очень сблизились за эти годы, а потом… я потеряла его. У нас не было достаточно денег, чтобы продолжать платить за лекарства, в которых он нуждался, и он просто… умер однажды ночью.

Свет в ее глазах полностью исчез, замененный старой печалью, которая слишком глубока для ее молодого лица. Она достает ожерелье, которое я нашел в безопасном доме, из своей рубашки и прижимает его к груди, глаза мокрые от слез.

— Он дал мне это перед смертью. Он сказал, что так гордится женщиной, которой я становлюсь. Что я сильнее, чем думаю, и должна присматривать за мамой. Два года спустя у мамы появились те же симптомы. Прошло уже пять лет. И она, как отец в самом конце. Я могу сказать, что у нас мало времени, просто… все, что я могу сделать, это продолжать пытаться. Если я завершу эту миссию, получу достаточно кредитов, чтобы купить ей лекарство, возможно, еще на год… — Она замолкает.

— Что тогда? — Я спрашиваю.

Она качает головой.

— Я буду знать, что сделала все, что могла.

Я хмурюсь.

— Ты знаешь, что за артефакт пытается украсть Гай?

Она сводит брови в замешательстве.

— Какое это имеет отношение к чему-либо?

— Просто до меня дошли слухи об этом. Магнари называть это тотемом. По-видимому, он может соединить ДНК Примуса с любым видом.

— Хорошо, это интересно, но я не понимаю, как…

— В галактике нет болезни, которая может бороться с иммунной системой Примусов, — говорю я, делая паузу достаточно долго, чтобы осознать смысл.

Ария загорается.

— Думаешь, это может спасти маму? — На мгновение, я думаю, она может поцеловать меня. Понимание того, как сильно этого хочу, меня удивляет. Я действительно этого хочу. Хочу, чтобы ее мягкие губы прижались к моим, а ее маленькие руки запутались в моих волосах. хочу взять ее прямо здесь. Мне все равно, кто видит.

Все мои инстинкты выживания внезапно загораются, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть затененную фигуру, вытаскивающую ружье из куртки. Улицы все еще относительно пусты, поэтому большой Примус выделяется. Зеленые огни его ружья бросают его в жуткое зеленое свечение. Я чувствую страх. Настоящий страх. Не за себя, а за Арию. Мое тело замедляет восприятие времени, я бросаюсь к ней, удручающе медленно. Но мне удается схватить ее и нырнуть подальше от скамейки за секунду до того, как она взорвется. Ударная волна поднимает нас по воздуху. Ария вот-вот врежется в стену, когда я поворачиваюсь, поэтому моя спина принимает полную силу удара. Ветер сбивает меня, и мы падаем на землю вместе. Я быстро подскакиваю, толкая ее за собой и исследуя небо. Затем шквал ружейного огня рвется к нам со всей широкой площади. Через несколько секунд весь город кажется пустынным. У меня нет времени, чтобы сосчитать или найти всех врагов. Я вижу лучи плазмы, проникающие к нам из затененных окон и крыш.

Я ругаюсь, защищая Арию своим телом, чувствуя, что несколько выстрелов попали в меня. Морщусь. Я бывал в более дерьмовых ситуациях. Это было время на Гаморре с чертовыми силовыми костюмами. Сосредоточься, Гейдж. Я тащу ее через узкий промежуток между двумя зданиями и за укрепленную колонну, пока вражеский огонь разрывает бетон и нано-сталь вокруг нас, разбрызгивая обломки на наши лица. Я пытаюсь оглянуться по сторонам колонны, но меня быстро отбрасывают назад, поскольку воздух воспламеняется от плазмы в нескольких дюймах от моего лица.

Растущее чувство отчаяния наполняет меня, когда я понимаю, что мне нужно делать. Враги приближаются к нам. Мы посреди ловушки. Я заметил по крайней мере двенадцать траекторий огня, идущих в нашем направлении, и может быть еще больше. Там даже могут быть наемники, окружающие нас, когда я сижу здесь и думаю. Из этого есть только один выход. Один из способов спасти ее. Я пообещал, что больше никогда не перекинусь. Это одно из последних обещаний, которое сдерживал, но я знаю, что мне придется его нарушить. И с этим, я беспокоюсь, что также собираюсь потерять последнюю унцию надежды, которую когда-либо имел при искуплении. Но для Арии, я сделаю это.

Я приказываю своей броне прикрыть ее и бросить два поля разрушения у ее ног.

— Не двигайся, — говорю я, голос углубляется и становится хриплым. Я чувствую это, он, поднимается и изгибается в клетке, которую построил в своем уме, когда освобождаю его.

17

Ария

Я с удивлением наблюдаю, как тело Гейджа начинает дымиться. Похоже, что его кожа горит, и поток закрученного пламени поглощает его. Огонь растет и омывает меня теплом, пока он не достигнет высоты почти пятнадцати футов. Сверху поднимается дым, изгибаясь и скручиваясь в торнадо, наполненный огненными углями. И пронзительный крик наполняет воздух. Я закрываю руками уши и вздрагиваю. Когда огонь рассеивается, вижу два огромных крыла, сложенных вокруг большой фигуры… дракона?