Кофейня на краю звёздного неба (СИ) - Лисовская Элиса - Страница 5

— Тогда поздравляю с удачной покупкой, — торжественно произнес месье Широн, и в его глазах наконец-то вспыхнули откровенные смешинки.

Никогда еще я так быстро не тратила деньги на такую ерунду! Да еще и с сюрпризом! Каким — узнаю в кофейне. Но сюрприз точно будет, судя по тому, как хохотал месье Широн, когда мы вышли из его кабинета. Мы попрощались с мадам Дювалье. Она торжественно вручила мне ключи и сообщила, что соберет вещи и покинет Париж сегодня же. Странная какая-то.… От чего она бежит?

— Ты хоть что-то сейчас поняла? — спросила я Софу, глядя вслед удаляющейся фигуре мадам Дювалье.

— Да нормально все, Рин! Ты преувеличиваешь! — отмахнулась Софа. — Обычная хрупкая… маленькая… толстенькая… бабулька, которой надоели французы, и она решила поездить по миру.

— Чем таким надо заниматься, чтобы в тебе проснулось ТАКОЕ желание? — фыркнула я.

— Вот поработаешь в кофейне столько, сколько она, и расскажешь, чем надо заниматься, чтобы так устать!

Да чем там заниматься? Париж, миллион кофейнь… какая вероятность, что кто-то зайдет именно к тебе? Бред какой-то! Вот поработаю и докажу Софе, что это легче легкого! Кофейня маленькая, труда там — раз плюнуть. Заодно и свой страх ответственности поборю. Эксперимент, так сказать. Сад, правда, после меня сдохнет, но это мелочи.… Кстати, о саде!

— Софочка, вы правда, едете на Байкал? — с интересом спросила я.

— Да, я уже прошла собеседование на должность бухгалтера в его фирму! — Софа лучилась счастьем, ее глаза сверкали, как два бриллианта. — Все должно получиться наилучшим образом!

Бедный Владик! Ждет его атомная бомба в виде любвеобильной Софы. А ведь парень живет себе припеваючи, холостяцкую жизнь ведет, горя не знает… Я посмотрела на подругу и поняла: Софа не отступит. Прощай, холостяцкая жизнь, Владик! Надо будет выпить за упокой… стаканчик кофе, конечно.

— Ты чего на меня смотришь, как на вдову с тремя детьми? — Софа нервно хихикнула.

— Да так, — ответила я. — Думаю, выпить за смерть холостяцкой жизни Влада.

— Ха-ха! Тогда лучше выпей за мою нервную систему! И за слезы моих поклонников, которых я сегодня бросила!

— Что, всех? — удивилась я. — Всех поклонников? Даже Владимира Юрьевича? — Я вспомнила седовласого высокого мужчину, вздыхающего у ног Софы. Как такого можно бросить? Он же ее на руках носил, подарки дарил… — А как же машина?

— Верну ему! — отмахнулась Софа. — Пусть сам катается или передарит. А меня ждет мое любимое сокровище!

Любимое сокровище.… У меня тоже могло быть любимое сокровище. Если бы не наше расставание. Интересно, как он? Только я подумала о нем, как Софа вдруг схватила меня за руку и потянула за огромную кадку с каким-то чахлым цветком.

— Что ты делаешь?! — возмутилась я.

— Спасаю тебя! — прошипела Софа, указывая на пару, стоящую у входа в отель.

Темноволосый мужчина в костюме и черноволосая девушка… обнимаются… Артем и Пелагея. Я невольно всхлипнула. От Пелагеи всегда пахло лавандой, значит, от Артема пахло не шампунем. Хотя, как посмотреть. Шампунь «Пелагея»… пахнет как разбитое сердце. Я смотрела, как они садятся в такси, смеясь, и чувствовала, как слезы текут по щекам, оставляя горячие дорожки. Париж, город любви… для кого-то.

— Риночка, ну не плачь, — Софа обняла меня. — Хочешь, я никуда не поеду? Мы ему отомстим!

— Нет, Софа, поезжай, — прошептала я. — Лучшая месть в этой ситуации — быть счастливой.

Как бы глупо это ни звучало, но… когда мир разбивается на осколки — улыбайся. Когда мир катится в бездну — улыбайся, твори, меняйся. Создавай себя заново. Может, я не зря купила эту кофейню? Перемены — это то, что мне сейчас жизненно необходимо. Я вдохнула прохладный парижский воздух, и мне вдруг показалось, что он пахнет не лавандой, а… свободой. Свободой от прошлого, от боли, от разбитых надежд. Впереди — новая жизнь, новая я, новая кофейня… с лисом в придачу! И кто знает, какие еще сюрпризы готовит мне этот безумный, волшебный город? А вдруг этот белый лис — и есть мой билет в сказку? В сказку, где нет места разбитым сердцам и запаху лаванды, а есть только аромат свежезаваренного кофе, смех друзей и… что-то еще, неуловимое, волшебное, ждущее своего часа, чтобы ворваться в мою жизнь и перевернуть ее с ног на голову.

Мы с Софой, словно два суровых инквизитора, ворвались в номер отеля, готовые к расследованию. Я взяла запасные ключи у портье, который смотрел на нас с плохо скрываемым любопытством. Поднявшись, мы застыли на пороге, как две соляные статуи. Пустая бутылка вина, остатки ужина, тарелки с засохшими каплями соуса, и кровать.… О, эта кровать! Помятая, с разбросанными подушками, она красноречиво свидетельствовала о чьем-то бурном времяпрепровождении.

— Хм, а дорогое винишко нынче козлы пьют, — процедила Софа, брезгливо осматривая бутылку.

— Ну и пусть пьет за счастье молодых, как говорится, — философски пожала я плечами. Хотя внутри все клокотало от злости и обиды. Счастье молодых… на моей кровати!

Запихивая в сумку вещи, я наткнулась на маленькую фотографию, сделанную на полароид. Мы с Артемом, счастливые, сидим у костра, обнявшись. Нет, рвать фотографию я не стала. Сентиментальность, знаете ли, зато прихватила его любимую рубашку. Пусть живет без нее! А мне половая тряпка давно нужна. Софа, наблюдавшая за моими действиями, неодобрительно покачала головой, но промолчала.

— Удачи с Владом, Софик! — обняла я подругу на прощание. — Приезжай в любом случае, расскажешь, как покоряла нашего зимнего мальчика.

— Ты тоже приезжай, когда у нас с Владом наладится! Будем тебя ждать! А может, даже сами приедем!

Я проводила взглядом Софу, вздохнула и поплелась в ближайший магазин. Так, мясо, овощи, приправы, вино… и, конечно же, шоколад! Корзина постепенно заполнялась постельным бельем, мягким пледом, шампунем, кремами и прочей мелочью. Надо же создать уют в своем новом… доме?

Зайдя в кофейню, я почувствовала, как тут… пусто. Мебель есть, телевизор, барная стойка,… но стены словно дышали холодом и одиночеством. Включив музыку, я отправилась на кухню. Разрезала мясо на кусочки, замариновала, приготовила… и половину отдала лису. Наглая морда оценила яства, но на полу есть отказалась. Пришлось усадить его за стол. Мы сидели друг напротив друга: я — с бокалом вина, он — с миской молока. Лис, словно маленький принц в изгнании, изящно лакал молоко, изредка поглядывая на меня своими хитрыми глазами. За окном сгущались сумерки, парижские фонари зажигались один за другим, отбрасывая на стены кофейни причудливые тени. Музыка наполняла пустое помещение жизнью, а аромат жареного мяса смешивался с терпким запахом вина, создавая удивительно уютную атмосферу.

— Ну что, дружок, — подняла я бокал, глядя на белого лиса, — начнем же новую жизнь… вместе.

В этот момент мне показалось, что лис улыбнулся. Или это была игра теней? Не знаю. Но в эту минуту я поняла, что не так уж и одиноко мне в этой маленькой парижской кофейне, с ее тайнами, призраками и… белым лисом, который, возможно, знает путь в волшебный мир, где сбываются все мечты. Мир, где нет места слезам, предательству и запаху лаванды. Мир, где царит магия, любовь и… аромат свежезаваренного кофе.

Чашка раз, чашка два… Вино, знаете ли, коварная штука. Расслабляет, развязывает язык, а потом… включается Ася с ее душераздирающими песнями про разбитое сердце. Я стянула свитер, напялила ночнушку и… пустилась в пляс! Да, прямо посреди кофейни, подвывая Асе и размахивая руками, как безумная мельница. Лис, Алистер, сидел на стуле и с любопытством наблюдал за этим беспределом.

— Что, Алистер? Тоже хочешь станцевать? — хихикнула я, глядя на него. Мне казалось, что он вот-вот засмеется или, что еще хуже, поставит лапку у виска и прокрутит ее, мол, досталась мне хозяйка — сумасшедшая. Но лис просто молча смотрел на меня своими умными глазами. — А нельзя! У тебя лапки!

Белоснежный, красивый… и совсем не дикий. Как мадам Дювалье его приручила? Да еще и так воспитала? Он сидел с таким достоинством, словно не лис вовсе, а заезжий принц, случайно забредший в мою кофейню.