Ермак. Регент (СИ) - Валериев Игорь - Страница 28

Если рассматривать эту версию, то выстраивается логичная картина. Александр II с его экономической поддержкой Афганистана, направленной против владычества Англии в том районе. Северный Кавказ, Бухарский эмират, Кокандское и Хивинское ханство, часть Китайской империи в его царствование перешли под руку Российской империи. А это местности, где любят употреблять не только марихуану и гашиш, выращивая коноплю, но и опиум, выращивая мак.

Александр III и Николай II продолжают «Большую игру» со старушкой Англией, отвечая ударом на удар. Присоединение туркменских земель, выход на границу Афганистана, разделение Памира, присоединение Манчжурии, разгром сухопутных сил и флота Японии — «боевого хомячка» Британии, потеря Англией в этой войне девяти броненосцев и четырех броненосных крейсеров с экипажами из английских «добровольцев», шестьдесят тысяч пленных англичан в Средней Азии, наши войска в Афганистане и Персии. Начавшиеся волнения в Турецкой Армении.

Таких потерь и обидных оплеух у Британской империи, над которой не заходит солнце, не было никогда. А если ещё вспомнить восстание в Ирландии, которое потихоньку перекидывается в Шотландию, куда снова поехали русские «добровольцы» только теперь с шотландскими корнями, и пошли деньги от Финансиста, то англичанам есть за что устранять русских императоров, особенно сейчас.

— Понимаешь, Саша, я тут недавно ознакомился с документами в одной папке, которая была в сейфе твоего отца и думаю, что твой отец, дед и прадед делали во время своего правления всё, чтобы Российская империя после поражения в Крымской войне вновь стала сильной и уважаемой державой во всём мире. А это не нравится очень многим. В первую очередь Англии.

Дальше Михаил Александрович всю дорогу до вокзала рассказывал Александру о взаимоотношениях Российской и Британской империи за последнюю сотню лет, начиная с индийского похода 1801 года и англо-русской войны 1807–1812 годов. Я тоже вносил свои пять копеек в этот рассказ, но у регента это получалось намного лучше. Хотя великий князь и жаловался, что его не готовили к регентству, но образование он получил отличное и рассказчиком также был великолепным. Сложные моменты русско-британских взаимоотношений, включая тайные, ему удавалось объяснить племяннику буквально на пальцах очень доступным образом.

Когда подъехали к Балтийскому вокзалу города Гатчина, а, точнее, к Царскому павильону у этого вокзала, Михаил остановился на том, как Английская эскадра вошла в Дарданеллы во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов, чтобы не дать России получить выход в Средиземное море через союзную Болгарию и побережье Эгейского моря. Из-за чего потом под давлением Англии на Берлинском конгрессе были изменены условия Сан-Стефанского мирного договора, в результате которых земли до Адриатики и Эгейского моря выделенные Болгарии и Македонии возвращались Турции без каких-либо изменений в статусе. Болгария с центром в Софии объявлялась автономным княжеством, выборный глава которого утверждался султаном с согласия великих держав.

— Дядя, в поезде продолжишь рассказ о Берлинском трактате. А в Зимнем дворце найдутся карты, чтобы я посмотрел, сколько земель потеряли наши союзники после изменения условий Сан-Стефанского мирного договора?

— Найдутся, Ваше императорское величество, они лежат в шкафу в кабинете вашего отца, — пришел я на выручку Михаилу, который наверняка этого не знал. — А сейчас разрешите, я выйду и проконтролирую охрану вокзала и павильона, а также маршрута до вагона.

— Хорошо, дядя Тимофей, я буду здесь тебя ждать.

Я быстро выскочил из кареты, захлопнув бронированную дверцу с первыми образцами пуленепробиваемых стекол. Это был обычный триплекс, который в моем прошлом-будущем запатентовал, кажется, в 1909 или в 1910 году французский ученый Эдуард Бенедиктус. Прозрачная броня представляла собой три слоя стекла с промежуточными слоями нитрата целлюлозы. В нашем случае стекло было закаленным специальным образом, и три его слоя по десять миллиметров каждый держали винтовочную пулю.

Изготовлено бронестекло было на Императорском стеклянном заводе, точнее, теперь уже на самостоятельном стеклянном отделении при Императорском фарфоровом заводе. Моя идея из будущего плюс работа лучших мастеров Российской империи в стекольном деле. Если вспомнить, то на этом заводе в свое время трудились и ставили свои эксперименты Ломоносов и Кулибин. Да и сейчас не оскудела земля русская талантами. Так вот и появилось бронестекло на четверть века раньше.

Выйдя из кареты, я сразу же увидел Ширинкина и две тройки братов, которые ждали выхода императора и регента. Чуть дальше уже начали выстраиваться в коробочку «черные ангелы» со щитами. Шпалера из бойцов Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка, запустив на вокзальную площадь нашу кавалькаду, вновь закрыла проход, отделив нашу группу от других пассажиров и просто обывателей, которые пришли на вокзал, чтобы посмотреть на молодого императора и регента Российской империи.

Информацию о том, что они сегодня на специальном поезде из Гатчины отправятся в столицу, было не утаить. Тем более, вслед за этим поездом через час пойдёт обычный состав по расписанию. Сначала и мы хотели ехать на обычном поезде, прицепив пару вагонов, но оказалось, что сопровождающих императора и регента чинов и охраны из-за паранойи Ширинкина набирается очень много. Тот даже в Собственном Его Императорского Величества железнодорожном полку, который был образован год назад из лейб-гвардейского железнодорожного батальона, затребовал две платформы под броневики. Хорошо хоть бронепоезд не запросил или пушки на платформах не захотел установить.

— Евгений Никифорович, всё готово? — поинтересовался я.

— Да, Тимофей Васильевич, мне уже доложили о полной готовности. Маршрут до вагона под плотной охраной.

Я еще раз оглядел привокзальную площадь, заполненную бурлящей толпой, которую сдерживала шеренга солдат, стоящих плечом к плечу. Перевёл взгляд на крышу вокзала и увидел, как в одном из чердачных окон бликанул прицел снайперской винтовки. Вывешенный из этого окна белый вымпел, говорил о том, что всё в порядке, под контролем и сверху.

— Тогда, господа, начали с Богом!

Я вернулся к двери кареты и, открыв дверь, произнёс:

— Ваше императорское величество, можно выходить, всё готово.

Император вылез из кареты, встав на ступеньку, и тут же площадь взорвалась приветственными криками, от которых в воздух поднялась большая птичья стая, состоящая из голубей, грачей, галок и воробьев.

Как там у Грибоедова: «Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали!»

Юный император приветственно взмахнул рукой и спустился на землю. За ним из кареты вышел Михаил и тоже приветственно помахал рукой, вызвав ещё один вопль верноподданнических чувств.

Император и регент сделали несколько шагов вперед, я встал рядом с Александром, с другой стороны находился великий князь, нас тут же взяла в коробочку, точнее, в гексагон две тройки братов. Под приветственные крики, плотной группой двинулись к входу в павильон в окружении второго кольца «черных ангелов».

Честно говоря, я такой плотной охраны даже в моем прошлом-будущем ни у одного из глав государств не видел. Про это время и говорить нечего. Не охраняют так ни царей, ни королей, ни президентов. Однако Николая все же не уберегли.

Прошли павильон. Из-за задержки во дворце времени до отправления оставалось всего ничего, поэтому сразу же вышли на крытый перрон. Путь к вагону шпалером по обеим сторонам охраняли плечом к плечу лейб-гвардейцы. За их спинами бушевала толпа, крича что-то приветственное.

Юный император после смерти отца впервые появился на публике, и народ показывал, как он его любит и боготворит.

Я рыскал глазами по сторонам, пытаясь заметить какие-то нестыковки или что-то подозрительное. Но, кажется, всё было в полном порядке. Чуйка молчала. Браты бдели, Александр шел и искренне улыбался, крутя головой из стороны в сторону. Регент был напряжен, но лицом излучал полное спокойствие, даже, нацепив на лицо улыбку, пару раз махнул толпе рукой, чуть повернувшись сначала в одну сторону, потом в другую. Эти движения вызвали новую вспышку криков. Не принято было в это время царствующим особам показывать какое-то расположение к окружающим. Они должны были двигаться не спеша и с полным достоинством.