Ермак. Регент (СИ) - Валериев Игорь - Страница 18

Он же остался в Одессе, где должен был подготовить ещё взрывчатки для следующих терактов. Остался жив, только без связи и денег, без подпитки из партийной кассы боевой организации, которой заведовал Савинков, они быстро закончились. В ноябре 1903 года остатки Одесского комитета партии социалистов-революционеров вошли в анархо-махаевский «Союз непримиримых», на них же вышел Емельян.

Дела в союзе шли ни шатко, ни валко до тех пор, пока в Одессе в конце января этого года не появился «товарищ Николай». Он привёз деньги, а главное предоставил налаженную связь с анархистами в Женеве и Лондоне, после чего вновь исчез.

Вместе с Николаем в Одессу прибыл известный, не смотря на молодость, особенно во Франции анархист-коммунист Лев Алешкер, который быстро организовал две бомбовых лаборатории и занялся обучением боевиков. Как по заказу почти в это же время из Нью-Йорка приезжает Моисей Магазинер с деньгами на создание боевой группы. Узнав о появившихся в союзе больших деньгах, в «жемчужину у моря» подтянулись боевики из Белостока, Варшавы, Кишинева и даже Женевы, и Лондона.

Потом была неудачная попытка убийства градоначальника Одессы, и удачный подрыв князя Геловани. Как результат, полиция и жандармское управление Одессы объединили свои усилия и, пользуясь законами военного времени, в апреле 1904 года арестовала большинство членов «Союза непримиримых»: братьев Гальпериных, сестер Шерешевских, мужа и жену Эрделевских, Ольгу Таратуту и многих других. Всего около сорока человек. Троих членов союза, которые непосредственно участвовали в убийстве полицмейстера Одессы, включая Льва Алешкера, повесили через три дня после ареста.

Оставшиеся на свободе анархисты ушли на нелегальное положение. В это тяжелое для организации время в Одессе вновь появляется «товарищ Николай», который прибывает не только с деньгами, но и с несколькими боевиками-анархистами. Союз начинает восстанавливаться, переходит на систему троек и пятерок, которая была в «боевой организации» эсеров. Эта практика распространяется и на Белосток с Кишинёвым. Начинаются громкие теракты. Поставки оружия и взрывчатки растут. Всем этим руководят прибывшие с «товарищем Николаем» боевики, которые также как и их начальник на все встречи приходят в гриме.

Гоненко ещё раз выглянул на улицу и усмехнулся про себя.

«Как реально выглядит товарищ Николай, не знает никто», — подумал он.

Но для себя Емельян ещё при первой встрече отметил, что этот товарищ, совсем не товарищ, а, вернее всего, господин. Чувствовалась в нём белая кость и голубая кровь, хотя тот и мог изъясняться, как биндюжник с Привоза, да и на суржике говорил, чуть ли ни как на родном языке. Хотя, Кропоткин вообще целый князь и Рюрикович в каком-то там поколении. Когда Емельян об этом узнал, то долго в это не мог поверить.

Гоненко вновь выглянул в окно, боясь пропустить сигнал от своего напарника, а потом перевёл взгляд на стол, на котором стоял саквояж-бомба: полпуда тротила и граната А-1 или, как её окрестили солдаты — «Алёнка». Эти гранаты начала использовать русская армия в конце войны с японцами.

Подойдя к столу, анархист открыл саквояж и ещё раз проверил закладку бомбы. Бруски тротила были помещены в металлический ящик, к которому крепилась граната, к чеке которой был привязан крепкий шнур.

В общем, дернул шнур, вырвал чеку, предохранительный рычаг отлетает, за счет сжатой пружины освобождённый ударник бьёт по капсюлю воспламенителю, четыре секунды горения замедлителя и срабатывает детонатор, взрыв гранаты, следом взрыв заряда с разбросом поражающих элементов, которых напихали в ящик достаточно. Рвануть должно было знатно. По прикидкам Ганенко сила взрыва должна была соответствовать, как если бы разом рвануло пара, а то и тройка фугасных снарядов от трехдюймовки.

Вес бомбы был где-то три четверти пуда, но бросать-то её надо было с третьего этажа на проезжую часть всего-то на пару-тройку саженей. Емельян был уверен, что легко это сделает. Так же был уверен в том, что великий князь обязательно приедет. Такого громкого ограбления банка в Российской империи ещё не было.

«Дикий Запад отдыхает», такие слова произнёс товарищ Николай, когда закончил рассказывать план ограбления банка. А ещё он сказал, что при удаче они могут взять больше миллиона рублей казенными билетами номиналом до ста рублей, у которых не переписаны номера. Всего в хранилище общества должно было храниться больше тридцати миллионов рублей в основном в ценных бумагах, которые брать при эксе не собирались из-за трудностей по их реализации.

Закрыв саквояж и убедившись, что шнур удобно свисает наружу, Гоненко вернулся к окну, посмотрел на Моисея, продолжавшего торговать сбитнем. День сегодня был прохладным, и находилось много желающих согреться теплым напитком. Поправив штору, Емельян вновь окунулся в воспоминания последних и предшествующих событий.

Революционно-анархическое движение в Одессе ширилось, но тут закончилась русско-японская война, победа в которой несколько снизила накал революционной борьбы. Следом идут победные бои в Туркестане, ввод русских войск в Персию и Афганистан. Народ ликует. Полиция и жандармы зверствуют, военно-полевые суды, которые никто не отменил, отправляют на виселицу попавшихся после терактов и эксов революционеров, тратя дня два-три на рассмотрение дела.

Убийство Николая II всколыхнуло революционное движение на всей территории Российской империи. В этот момент в Одессе вновь появляется «товарищ Николай» и, отобрав две лучшие пятерки боевиков, в одной из которых был Емельян, убывает вместе с ними в Москву.

Уже в Москве этот странный товарищ довёл до всех, что их основная цель — генерал-губернатор Москвы, Великий князь Сергей Александрович

Емельян хмыкнул и улыбнулся, вспомнив какие удивлённые лица были у всех. А план по ликвидации великого князя вызвал восторг. Экспроприация Московского купеческого общества взаимного кредита на огромную сумму обязательно заставит генерал-губернатора прибыть на место преступления. А приехать к банку из Николаевского дворца Московского Кремля или генерал-губернаторского дворца на Тверской улице он сможет только по улице Ильинка.

В соседнем доме, где располагается купеческий банк, идёт ремонт всего здания, и будет легко проникнуть на третий этаж в угловую комнату, из которой надо будет метнуть саквояж с бомбой. Карета, в которой передвигается великий князь блиндированная, поэтому заряд нужен мощный. И попасть им нужно в крышу кареты, которая укреплена намного слабее.

Всё произошло так, как описал товарищ Николай. Гоненко, которого выбрали в бомбометатели, как самого опытного в обращении с взрывчатыми веществами, легко пробрался в комнату, выбранную для броска бомбы, благо в здании в этом крыле практически никого не было. Строительные работы шли в другом месте. Вскрыть простой замок комнаты было легко, как и закрыть его, войдя в комнату. Тяжелым бременем стало ожидание. Как говорится, хуже нет, чем ждать и догонять.

Емельян, не сводивший через тюлевую занавеску взгляда с напарника, вздрогнул. Моисей, который внешним видом больше походил на рязанского паренька Мишу, свернув торговлю, пошёл в сторону Гостиного двора, что говорило о приближении главной цели сегодняшней операции.

Сдвинув в сторону тюль и шторы, бомбист открыл окно и, высунувшись в него, увидел, как по мостовой мимо Гостиного двора неспешной рысью едет карета великого князя в окружении казаков конвоя.

Время ещё было. Гоненко, не торопясь, подошел к столу, взял правой рукой бомбу-саквояж, а левой шнур. Осталось меньше полминуты до того момента, как будет казнен представитель рода Романовых, который находится в первой тройке наследников на престол.

Емельян вернулся к окну, качнул несколько раз саквояжем, примеряясь к броску.

«За анархию! Да здравствует, революционный террор!» — с этими мыслями, дернув шнур и рассчитав траекторию, Гоненко метнул в оконный проем саквояж и тут же упал в сторону на пол, прижавшись к стене.