Скуф. Маг на отдыхе 5 (СИ) - Злобин Максим - Страница 38

Мероприятие нам предстояло долгое, и срулить с него по понятным причинам было нельзя. Да и не хотелось, чего уж там?

Шама баронесса, я свободен от бремени короны Лича, а группа «Альта» вот-вот сдаст экзамены и займётся путешествиями по трещинам. Есть что отпраздновать!

— Елизавета Григорьевна, — я галантно поклонился всем присутствующим. — Позвольте украсть вас на танец.

— Почту за честь, Василий Иванович, — кокетливо согласилась Фонвизина-старшая и подала мне ручку.

Ах-ха-ха!

Первый танец, а я тут как тут. Глотайте пыль, господа прихлебатели! Я ловко увёл Княгиню из кружка престарелых графов, которые окружили её будто шакалы и всеми силами пытались снискать расположение.

— Спасибо, что спасли меня, — шепнула Лиза, и мы закружились в вальсе.

Признаться, уже за ужином я начал муссировать мысль о том, что… а почему бы, собственно говоря, и нет? Княгиня привлекательна, я чертовски привлекателен, да и перспективная падчерица, судя по нашему недавнему разговору в тамбуре, относится ко мне сугубо положительно.

Обязательств в виде супругов у нас нет, поэтому обойдётся без драмы.

Плюс наши семьи уже добились всего, чего только можно добиться, и никакого злого умысла в союзе быть не может. Ни с моей, ни с её стороны.

Так что да.

Сегодня я решил, что буду ухаживать за этой прелестью. Интересно только, не станет ли с моей лёгкой руки род Скуфидонских сплошь рыжеволосым? На Ирку-то никакой надежды нет. Кареглазый тёмный ген Батхуягов, как ни крути, доминантный.

— Очень рад видеть вас сегодня здесь.

— Разве я могла пропустить такое событие? Подруга дочери получает наследный титул, ну кто бы мог подумать?

Танец промелькнул, как мгновение. Мы с Елизаветой Григорьевной вальсировали и обменивались любезностями, будто изучая друг к друга. Симпатия в мою сторону была очевидна и неприкрыта.

А потом, увы, всё закончилось.

Признаться, я рассчитывал, что после танца мы продолжим общение, но Фонвизина-старшая с искренней грустью в голосе сослалась на неотложные дела.

— Нужно обсудить условия одной сделки с мурманскими, — пожала она плечиками. — Иной раз вживую не встретимся.

— Понимаю, — кивнул я. — Я и сам хотел бы уделить внимание своим бывшим сослуживцам. Давно не виделись, и обсудить нужно многое. Но бал долог, Елизавета Григорьевна, не так ли?

— Долог, Василий Иванович.

— Тогда что может помешать нам встретиться чуть позже? Я слышал, что во дворце просто чудесный зимний сад. Как насчёт сбежать туда часиков в девять?

Княгиня словно задумалась на секунду, а после этак беззаботно кивнула головой.

— Всенепременно, Василий Иванович, — улыбнулась Фонвизина. — Я непременно буду там, — и упорхнула по своим делам.

А времени сейчас было около семи. Следить за бегом стрелок, как восторженный вьюноша я не собирался. Развлекаться, так развлекаться!

Э-э-эх!

Счастливый я, всё-таки, человек!

Иные дворяне, даром что вальяжные и расслабленные, на самом деле расслабиться пока что не могут — им в ближайшие часы предстоит вовсю крутить колёса Империи, заключая договоры, сделки, браки… а я в тот же самый момент могу назвать абсолютно всё своё время досужим. Могу прочувствовать этот вечер до последней капли. Могу отпустить голову и просто тонуть в этой роскоши за приятным общением.

Кстати!

А куда все мои переместились?

— Анекдот! — пробасил Морозов, сняв с подноса лакея бокал с коньяком.

Ну…

Вообще не удивлён. Герман Григорьевич, как и всегда, был в центре внимания. Граф, министры и несколько наших бывших сослуживцев собрались на диванчиках возле камина. Потягивая французский напиток из личных запасов Императора, мы уже час с небольшим вели великосветское общение.

Не знаю кто как, но лично я каждый раз кайфую от этого преображения. В другом месте и в другое время с теми же самыми людьми мы могли заниматься чем угодно: париться в бане, отвлекать внучек Маврина, строить порталы в другие миры, разносить к чёртовой матери воронежские мосты, рубить головы кротам и усмирять восстание кабачков…

Вдали отсюда мы могли общаться сугубо на производных от могучего русского мата, и нисколечко друг друга по этому поводу не упрекать, но вот конкретно сегодня, здесь и сейчас мы — дворяне.

Быть может, чуточку снисходительные и с эдакой сытой ленцой. Быть может, чуточку надменные. Быть может, чуточку манерные, но что абсолютно точно благородные и… да, на своём месте.

— Приходит как-то раз в публичный дом поручик с ослом и медовыми сотами…

Н-да…

Поспешил я, кажется, с выводами…

Морозов всегда был бунтарём и хулиганом. Рассыпаться в высшем обществе хорошо завуалированными скабрёзностями — вполне в его манере. Вогнать кого-нибудь в краску — так вообще, как за здрасьте.

И вот ни разу не удивлюсь, если Морозов первым из русских аристократов освоил искусство цифрового обольщения посредством дикпиков.

— Госпожа, я хочу обменять осла на время с одной из ваших девушек…

Концовку я прекрасно помнил, но тормозить Германа не стал. И пока он рассказывал уже сотню раз рассказанный анекдот, перевёл свой взор на зал, где вовсю резвилась молодёжь. Ребята из Суворовского кадетского корпуса — все как один сыновья высокопоставленных военных — попросили у меня разрешения потанцевать с группой «Альта».

Затея, на мой вкус, была хороша.

Ущемлять девчонок в веселье я абсолютно не собирался. Но вот какая беда… внезапно к танцующим подошёл молодой офицерик, извинился перед партнёром Фонвизиной-младшей и коротко ей что-то сказал.

Оля тоже извинилась перед суворовцем, разрешила поцеловать ручку и куда-то не спеша удалилась.

Так…

— Прошу прощения, — тормознул я того самого офицера, когда тот проходил мимо. — Любезный, подскажите-ка, что такого вы сказали моему кадету, что она тут же удалилась?

— Вы про Ольгу Сергеевну? — уточнил парень, мотнув головой в сторону зала.

— Про неё.

— Её Сиятельство срочно вызвала к себе матушка, — ни раздумывая ни секунду, ответил офицер, козырнул и продолжил путь мимо.

А я посмотрел на часы.

Что ж… не знаю, что у них там стряслось такого срочного, но у матушки Фонвизиной есть ровно пятнадцать минут на беседу с дочерью. Потому как через пятнадцать минут она должна быть в зимнем саду.

Ладно, посмотрим.

И кстати! Мне бы и самому пора подготовиться. Как минимум организовать бутылочку вина, бокалы и прибыть на место хотя бы за пару минут до дамы.

— … так почему бы вам не съесть медовые соты? — тоненьким голосом, которым, по его мнению, разговаривают владелицы борделей, сказал Морозов, а затем вновь забасил: — Потому же, почему я пришёл менять осла!

— Прошу прощения, господа, — я встал с кресла. — Вынужден вас ненадолго покинуть.

— Василий Иванович! — нахмурился Морозов. — Если мы с тобой сегодня не напьёмся и не учиним хотя бы парочку дуэлей, то я обижусь!

— Учту.

— Вот и учти, пожалуйста. Так… на чём я остановился?

— Хотел пошутить про скотоложство, — напомнил я.

— Ну, Вась, блин! Ну ты же мне теперь всё испортил!

Подозвав к себе свободного лакея, я распорядился организовать мне приятный вечер в зимнем саду, а затем просто встал чуть поодаль и продолжил наблюдать за танцем альтушек с суворовцами — к слову, уже третьим.

Фонвизина-младшая всё никак не возвращалась.

Она не вернулась ни через пять минут, ни через десять, ни через двенадцать…

— Елизавета Григорьевна, — улыбнулся я и встал с плетёного кресла. — Рад, что вы пришли.

— Конечно же, я пришла, Василий Иванович. Разве я могу вам отказать?

Что ж…

Любезности любезностями, но:

— Скажите, Елизавета Григорьевна, а куда пропал мой кадет?

Стоило мне закончить фразу, как княжна резко изменилась в лице.

— Мне известно, что вы вызывали её к себе на разговор, — закончил я.