Я – Ворона (СИ) - Вран Карина - Страница 38

«Что за чертовщина тут происходит⁈» — замираю с раскрытым ртом. — «Фамилия Лин — у мамы, у нашей новой знакомой, госпожи директора, а еще у звездочки. Или есть еще кто-то, о ком я не знаю?»

— Мне нельзя показывать…

Дзинь! Звонок от входной двери звучит, как гром среди ясного неба. Делай ноги, Мэйли! Мама резко прощается с неким «Цзинем», чье имя рифмуется со звуком дверного звонка. И ей не следует знать, что я подслушивала разговор. Просто — не надо.

Но что за Лин, о котором (которой?) спрашивала мама? Что нужно выяснить?

Что ты хочешь узнать, скромная и воспитанная китаянка, втайне ото всех?

Что ты скрываешь, мать моя женщина?

[1] Уильям Шекспир, «Гамлет».

Глава 17

Смотаться я успеваю. Как и вернуться, чтобы все же сделать то, за чем шла. Водички попить. И с удивлением обнаружить, что принесло к нам маму Ченчена. Что странно, мы ведь с полчаса назад распрощались. Или чуть больше? Не суть. Только недавно виделись.

Сон мой сладкий явно откладывается до лучших времен. Ходить в гости вот так, без приглашения, без предварительного согласования и без особо близких отношений не очень-то принято. Значит, бегемотья… бегемотова… мать-бегемотиха (комплекция не дотягивает, но напор у нее ого-го!) пришла с чем-то важным.

А еще госпожа Бо заметно нервничает. Мама усадила гостью за стол, сама отошла, чтобы чайник разогреть. Родительница моего приятеля отстукивает пятками быстрый неровный ритм, пальцы барабанят по столу. Раскраснелась.

Недавно она цвела и пахла. Радость била через край. Такая разительная перемена за столь краткий срок… Я должна вызнать, что произошло. Тру глазки, ухожу «спать». Вот только «забываю» закрыть дверь. И подкрадываюсь поближе. Эта дама громогласная, ее я услышу через всю квартиру, а вот моя китаяночка потише будет.

— Мама Мэйли, не знаю, как вас благодарить, — частит со словами мать бегемота. — Мой мальчик! Он же раньше совсем другим был. Как уставится в одну точку, так и смотрит, смотрит, смотрит. Уж год был, а он не говорил. Не плакал даже. Папа А-Чена адвокат, так он каждый день сына ругал, что тот глупый. И меня, что воспитывать не умею. А как с вашей девочкой поиграл, в тот же день заговорил! «Ты», — говорит. — «Плохой!» — это он за отцом, тот как не называл его… Ай-ё, я же никому про это не говорила никогда. Свекру, свекрови, своей семье — всегда отвечала, что хорошо у нас всё. Хорошо. А что муж орет: «Садишь дыни — получаешь дыни, садишь бобы — получаешь бобы, а этот бестолковый не в меня уродился», — разве скажешь кому?

Ничего себе заявочки от папаши! Это он моего главного строителя в «теплой» семейной обстановке чуть ли не гнобил, так получается? За то, что сын недостаточно хорош? Ой, ё…

Перед глазами вспыхнул эпизод в песочнице, когда два мелких вредителя, они же будущие замкостроители, «наползли» на изображение китайской стены на песке. Это где я брякнула: «Чеши», — а госпожа Бо услышала (в самом деле очень близко звучит) ругательство «чи ши». И вызверилась на меня. Попыталась.

Мать моя тогда все четко и дипломатично разрулила. Я же лицо от брызг слюны отерла и посчитала эту круглолицую — истеричкой. А там все куда как сложнее… Разве может не болеть материнское сердце, когда ее малыша родной отец воспринимает… как негодный боб, или вовсе сорняк. Начнешь тут срываться за любую агрессию в адрес сына.

М-да, вдвойне неловко получилось.

— Уверена, ваш муж изменит свое отношение, — голос Мэйхуа вкрадчив, как ручеек на равнине. — Как только узнает о поступлении сына в группу для одаренных. Он поймет и признает свою ошибку.

— Уже, уже! — мать бегемота, похоже, сейчас расплачется. — Когда я ему позвонила, он же не поверил. Сказал, стоять и ждать его. Впервые в жизни папа Ченчена бросил всё, ушел в обеденный перерыв с работы. Приехал за нами в Саншайн! Ему там рассказали, какой наш А-Чен умный. А потом муж сам отвез нас домой! Я же и задержалась там, чтобы спросить: что нам дома нужно делать, чтобы наш мальчик развивал это свое… мышление. Я не слепая, вижу, как сынок меняется с вашей Мэйли. И с Джианом. И поэтому я не могу молчать.

— М? — недоуменное. — О чем вы, мама Ченчена?

Дальше речь этой эмоциональной и резкой женщины становится совсем путаной. Так что я все же «причешу» ее и передам своими словами. А то там восклицаний и всяких отвлечений на каждую крупицу полезной информации слишком уж много.

Итак, маманя бегемота задержалась в Солнышке по двум причинам. Первая — муж сказал ждать его там. Вторая — спросить про условия, которые можно (и нужно) создать дома для их одаренного сына. Спрашивать она решила госпожу директора. Ведь именно та определила в ребенке невероятные (до сего дня) способности.

Дама она прямая, простая и целеустремленности ее позавидует бронепоезд. С тактом плохо, зато с решительностью хорошо. Бегемотиха, как есть. Директрису госпожа Бо заметила между корпусами и площадкой для игр, потопала к ней. Но не дошла, потому что из-за угла вышла одна наша общая знакомая. Госпожа Сюй, она же мама ягодки Вэйлань.

Сколько-то манер у мамы моего приятеля нашлось, поэтому она решила «уступить очередь» на разговор с госпожой Лин Цинцин госпоже Сюй. Статус выше, денег больше — идет впереди, как-то так.

Я из сбивчивой речи не уловила, как так вышло, что те дамы не заметили нашу гостью. Ведь сложно не приметить бегемота, если только тот не под водой. Ведь не в здании с бассейном же дело было?

Поскольку влезть в голову госпоже Бо я не способна, мне остается только слушать, представлять, как это могло выглядеть со стороны.

Мама Вэйлань остановила госпожу директора, заявила: «Я была уверена, что мы договорились».

«Я так же полагала, что мы достигли понимания», — ответила Лин Цинцин.

«Понимания? Как мне понимать зачисление этой… в мою группу для одаренных детей?»

«Вашу группу? Это группа Саншайн. Раз вы запамятовали, то повторю. Я сказала, что сама займусь проверкой способностей девочки. И ей придется очень сильно постараться, чтобы меня впечатлить».

«И усложните проверку, убрав математические задания, в которых она сильна. Ай-йу… И добавите более сложные тесты».

«Специфические. Я так и поступила. Тесты помогли выявить задатки другого ребенка».

«Плевать на него. Впрочем, это неплохо. Можно использовать в будущем. Плохо другое. Вы приняли ее!»

«Она сумела меня впечатлить».

«Отмените решение».

«Исключено».

«Вы! Вы!»

«Если на этом всё, я пойду».

«Тогда я потребую в совете, чтобы все родители внесли спонсорский взнос. Почему только Вэйлань должна участвовать в модернизации классов?»

«Это ваше право. Решать не мне, а попечительскому совету».

«Я подниму вопрос…»

«Пожалуйста, делайте всё, что считаете нужным».

Засим Лин Цинцин удалилась, а наша гостья попала в сложную этическую ситуацию. Может, госпожа Бо не столь гениальна, как ее отпрыск. Но догадаться, у какой девочки проверяла способности директриса, было не сложно. Госпожа Лин опрашивала лично только бегемотика и меня. Кто из нас девочка? Очевидно, не Ченчен.

Госпожа Сюй рассказала соседкам по кондоминиуму про Саншайн. Поделилась с ними тестами. Но ведь речь явно шла про малютку Мэйли! А сын перед этим шепнул маме на ушко, что Мэйли ему показывала пальцем цифры.

Эта женщина впервые за несколько лет ощутила истинную гордость за сына. Гордость, которую не надо прятать от недовольного мужа. У мамы Ченчена есть лишний вес и лишняя эмоциональность, даже вспыльчивость. Но чего у нее нет в списке лишнего, так это подлости.

Госпожа Бо не смогла лицемерно промолчать. Не после: «Плевать на него». И пришла к нам домой, чтобы честно и открыто сообщить обо всем услышанном.