За шаг до ненависти - Горская Евгения - Страница 6

– Это не ваша вина.

Илона тещиного приятеля откровенно презирала. Когда Марк услужливо выполнял тещины указания, смотрела на него с откровенной усмешкой. Но сама приказывать Марку не пыталась, на это ума хватало. Ума не хватило на другое. Она отдавала приказания Владиславу и в конце концов вывела его из терпения.

– Как сказать… Она нуждалась во внимании. Надя много работала, уставала, на ребенка времени не оставалось.

– Илона давно не была ребенком, – напомнил Владислав.

Ему в детстве тоже не хватало внимания, но он много учился, а потом работал, и никому претензий не предъявлял.

Марк помолчал.

– Я Илону мало видел. Когда ты от нее ушел, она при мне всего пару раз приезжала. – Он опять помолчал и вспомнил: – Но о своих увлечениях она Наде не рассказывала, я бы знал. – В трубке опять постояла тишина. – Не веришь в несчастный случай?

– Не верю, – признался Владислав. – Илона к обрыву никогда не приближалась, на этом месте покалечилась ее подружка.

– Я тоже не верю! Илона всегда отличалась осторожностью. Будут какие-то предположения, поделись.

– Поделюсь, – пообещал Владислав.

– Определю день похорон – позвоню.

Владислав опять опустил жалюзи, но включать компьютер не стал. Подошел к столу, постоял.

Ему необходимо знать, как продвигается следствие. Дергать ментов глупо, да они и едва ли начнут делиться с ним подробностями.

Оставался Федор. Других приятелей Илоны Владислав знал еще меньше. Родители Федора с тещей дружили, они наверняка поинтересуются, как умерла детская подружка сына. Спросят у участкового, тот часто по поселкам болтается.

Вариант был не оптимальный, но других не просматривалось, и Владислав набрал Федора.

Сегодня занятий у Федора не было, он собирался закончить статью, которую вымучивал уже месяц и клятвенно обещал добить за две недели. Садиться за статью было лень, и он этот момент оттягивал.

Владислав позвонил, когда оттягивать дальше стало невозможно. Не написать ни строчки в свободный день даже для лентяя Федора чересчур.

– Возьми ключи от Илониной дачи, – попросил Владислав. – Ты там хоть иногда бываешь, заглядывай. Больше совсем некого попросить.

Федор опешил. Отвечать за чужое имущество ему совершенно не хотелось.

– Насколько я знаю, родственников у Илоны не осталось. Дача ничья, – уговаривал Владислав. – Я Илоне, как ты понимаешь, совсем посторонний.

– Давай, – неожиданно решил Федор.

Илона давно была чужой неинтересной женщиной, но ее загадочная смерть не давала ему покоя, хоть он себе в этом и не признавался.

Возможно, потому что он был одним из немногих, кто знал: мотив был у Веры.

Думать о Вере было тоскливо и больно.

– Давай вместе съездим, – обрадовался Владислав. – Посмотрим, все ли в порядке с ключами, и заберешь.

Бывшему Илониному мужу хотелось поскорее отделаться ото всего, что связывало его с бывшей женой.

– Как соберешься ехать, позвони.

– Поехали прямо сейчас, – решил Федор.

Время для поездки оказалось хорошее, через час он подхватил Владислава у одной из станций метро, и до Илониного поселка они добрались без пробок.

Вопреки ожиданиям Федора, экс-муж не спешил поскорее покинуть загородное жилище бывшей жены, прошелся по комнатам, поднялся на второй этаж. Болтаться по чужому дому вместе с Владиславом у Федора желания не было.

– Я поеду, Влад! – взяв связку ключей, крикнул Федор.

Ключей, помимо тех, что привез Владислав, нашлось еще два комплекта.

Владислав показался на винтовой лестнице.

– Езжай. Спасибо, Федор. А я осмотрюсь немножко и все запру.

– Пока!

– Подожди! – Владислав спустился на пару ступенек. – У вас с Илоной много общих знакомых…

– Я почти не бываю на даче и давно никого не видел, – перебил Федор.

Он пожалел, что поддался внезапному порыву связать себя с Илониным домом и с ней самой.

– Я-то здесь дольше не был, – с неожиданной тоской сказал Владислав.

– Пока, Влад! – Не дослушав Владислава, Федор вышел из дома.

Выехал из чужого поселка, доехал до своего.

Как и когда родители познакомились с Илониными, он не знал. Летом дети играли около пруда, взрослые их сопровождали. Однажды маленькая Илона построила из песка замок, а маленький Федор его разрушил. Илона плакала, Федора отругали.

С подросшей Илоной они ездили на велосипедах в лес. Однажды заблудились, с трудом нашли обратную дорогу.

«Останусь здесь», – решил Федор, подъехав к собственному участку, и пожалел, что не догадался захватить компьютер. Со статьей все-таки не следовало тянуть.

Войдя в дом, он включил чайник. Вышел на крыльцо, выкурил сигарету и понял, что делать здесь ему совсем нечего.

Достал телефон, чтобы предложить Владиславу, если тот еще не уехал, довезти его до Москвы, но, подержав мобильный в руке, сунул назад в карман и, не заперев дом, медленно пошел к деревне.

В этом году выдалась ранняя весна, трава вдоль дороги была уже густая, пышная. Весна не всех радовала, где-то половодье затопило целые населенные пункты. У Федора ничего не затопило, но и радости весна не принесла.

Его вообще мало что радовало с тех пор, как Вера его оттолкнула. Хотя сказать, что он все эти годы сильно страдал, тоже было бы преувеличением.

Он не страдал и не радовался, он как будто разучился испытывать эмоции.

Вера покачивалась, полулежа в гамаке. Посмотрев на него, когда он стукнул калиткой, притормозила босой ногой. Сланцы стояли около гамака.

– Привет, – сказал Федор.

– Привет, – кивнула она.

– Влад дал мне ключи от Илониной дачи. Попросил приглядывать. Дача вроде бы теперь ничья.

Вера молча смотрела мимо него.

Ему хотелось прислониться к яблоне за спиной, но мешали ветки.

– Тебе неприятно меня видеть? – Федор попытался поймать ее взгляд.

– Ну за что за глупости, Федя! – поморщилась она.

Раньше ему не приходилось ловить ее взгляд. Раньше она все время смотрела в его сторону.

– Почему ты меня прогнала, Вера?

У нее было очень бледное лицо, как будто она живет не в деревне, а в подземелье.

Живущих в подземелье Федор не знал, но представлял именно такими.

– Вера!

– Федя, ну зачем все это вспоминать! – Она наконец на него посмотрела.

Где-то совсем близко засвистел соловей.

– Если не хочешь вспоминать, давай начнем сначала.

Он спугнул соловья, соловей замолк.

– Это невозможно!

– Почему, Вера?

Какие-то эмоции у него еще оставались, ему до смерти захотелось немедленно забыть нелепую разлуку и снова чувствовать, что они связаны чем-то светлым, невидимым и крепким.

– Ты ведь меня жалел, Федя? – Вера грустно улыбнулась.

– Жалел, – признался он.

– Я не хочу жалости! – Она резко выдохнула. – Это оскорбительно, понимаешь?

Ее серые глаза сейчас казались голубыми. Наверное, в них отражалось небо.

– Нет! – сказал Федор. – Не понимаю!

– Ну не понимаешь, и не надо, – она невесело фыркнула и качнула ногой гамак.

Подул ветер, зашелестели яблоневые листья. Солнце закрыла небольшая туча.

Вера посмотрела на небо, встала с гамака.

Вряд ли немедленно пойдет дождь. Федор помешал ей наслаждаться отдыхом.

Она, сунув ноги в сланцы, пошла к крыльцу, но неожиданно повернулась.

– Федя, где ты был в субботу?

– В Москве, – солгал он.

Она взбежала на крыльцо, тихо хлопнула дверью.

Федор побрел назад.

Нужных бумаг не оказалось и здесь. Дом был большой, теща построила его несколько лет назад, но мебели в доме имелось немного. По шкафу в двух комнатах наверху, предназначенных для тещи и Илоны, и стенка внизу, в гостиной.

Еще в комнате тещи стоял письменный стол, но бумаг не оказалось и там.

Владислав почувствовал, что паникует. Постоял около стола, стараясь выровнять дыхание.

Он не паниковал, когда в пятницу вечером приехал к Илониному дому в Москве и долго сидел в машине, ожидая, когда она выйдет из подъезда. В том, что она выйдет, он уверен не был и даже не слишком на это надеялся, понимая, что, скорее всего, потратит вечер впустую.