Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 183

Пахнет.

Летом. Солнцем.

Девушка в длинном платье сидит у пруда. Он вовсе не черный. Вода прозрачна, и видна мозаика на дне. Синие волны. Красные рыбки. И желтые тоже. Живые рыбы плавают, лениво шевеля плавниками. И поднимаются к поверхности тонкие стебли водяных лилий.

Красиво.

И девушка красива. Точеная, хрупкая… платье не скрывает этой хрупкости. Да она вовсе голой кажется. Смотреть стыдно. Но Летиция смотрит.

Выбора у нее нет.

– Ты пришел! – девушка отрывает взгляд от водяной глади и поворачивается навстречу юноше, который тоже прекрасен, столь прекрасен, что это просто‑таки невозможно.

Он же смеется и подхватывает её на руки.

– Ждала?

– Конечно.

– Я говорил с отцом. И он не против, – глаза юноши сияют. И Летиции больно. Она знает, что эти двое скоро умрут. – Завтра он придет к твоему.

– И он тоже будет не против.

Девушка захлопала в ладоши, и тонкие браслеты на её запястьях зазвенели.

– Как я рада…

Нехорошо подсматривать за чужими поцелуями. Летиция отвернулась бы, если бы могла. Но она не может, и просто сглатывает вязкую слюну.

– Ты идешь на праздник? На площади обещали…

Это похоже на цветок. Огромный цветок огня, что поднимается где‑то далеко, но Летиция чувствует жар его. А эти двое… они даже испугаться не успели.

Они умерли быстро.

Повезло.

Но… почему не ушли?

– Эй, – что‑то полилось на лицо. – Ты как?

Как, как… мокро, гадко и домой хочется. Но Летиция только вяло руку выставила, пытаясь как‑то спрятаться от воды.

– Живая, – сказала Брунгильда. – Видение.

– Да.

– Кто‑то умер?

– Все умерли, – Летиция кое‑как поднялась и потрогала волосы. Мокрые. И грязные. Если она так и дальше будет проваливаться в видения, то этак и вовсе голову расшибет. А это нехорошо. Голову ей было жаль.

– Это я заметила, – Брунгильда глядела с сомнением. – А хотят‑то они чего?

– Хотят?

Мертвые не то, чтобы вовсе не имели желаний. Скорее уж их желания были просты. В основном им нужна была справедливость.

А тут?

Какая может быть справедливость?

Это убийцу можно к суду привлечь. А демона?

То‑то и оно.

– Ты ртом дыши, и глубоко.

Летиция хотела было огрызнуться, что сама знает, что ей делать. А потом… потом просто кивнула. Нельзя поддаваться злости.

И с ответом нашлась.

– Не знаю.

– У нас на Островах в духов верят, – Брунгильда села рядом. И вовсе не потому, что места не хватало. Как раз‑то места было с достатком. Опасалась, что Летиция сама того… опять в обморок? Со стороны, должно быть, это на обморок и похоже. – Однако старики говорят, что ежели душа тут задерживается, стало быть, что‑то ей надо. Скажем, закопал кто клад и помер, не успевши детям рассказать. Или вот убили кого, а убийцу не нашли. Или мать, которая в родах отошла, частенько задерживается, чтоб за детьми приглядеть. Потому никто не рискнет сироту обидеть. На земле духи не сильно‑то на что способные, а вот на море всякое случается.

Эта мысль была не то, чтобы нова, но…

А и вправду, почему Летиция это все видит? Раньше она не больно задумывалась. Дар такой и все. Но… почему?

– Попробуй позвать их, – предложила Брунгильда.

– Сейчас?

– Можно и потом, но все одно делать нечего.

И все повернулись к дому.

– Эй, – крикнула Мудрослава, которая явно нервничала. – Вы там как?

– Как, как, как… – отозвалось эхо с другой стороны.

– Мально… – голос донесся из дома.

– Нормально, – перевела Брунгильда. – Сейчас посидим и подымемся. А ты подумай, добре?

Летиция и подумала.

Потом опять подумала. И еще раз. Но ничего‑то в голову не приходило. Звать? Как звать? Раньше она никого не спрашивала, если напрямую. И трупы имелись. Прикоснись к трупу, вот тебе и связь. А тут что делать?

Сосредоточиться.

Еще когда наставник говорил, что сосредоточенность на деле – залог успеха.

И все‑таки жаль, если Летиция погибнет, так с ним и не повидавшись. Но эту мысль она тоже решительно отодвинула в сторону. Итак… девушка. Летиция запомнила её хорошо. И теперь представила. Узкое лицо. Тонкие черты. Нос с небольшою горбинкой. Пухлые губы. Красками в Империи или не пользовались, или девушка была для того слишком юна.

– Не пользовались, – прошелестело над самым ухом. И Летиции пришлось собрать всю силу воли, чтобы не вскрикнуть. – Слышишь?

– Слышу.

– Ты с кем… – Мудрослава, заговоривши было, смолкла. Или сама сообразила, или Брунгильда, прижавшая к губам палец, подсказала.

Пускай.

– Как тебя зовут?

– Эония. Эония из рода Нахияр.

Красивое имя.

– Спасибо.

Выходит, её слышат, даже когда Летиция вслух не говорит.

– Да. Ты очень сильна. Когда‑то отец гордился моей силой, а я могла различать лишь тени духов… а ты видишь.

Не совсем. Не видит. Скорее уж ощущает. Хотя… если осторожно, вбок.

– Ты умерла, – сказала Летиция. – Давно. Мне жаль.

– Мне тоже. Я собиралась замуж.

– Я видела.

– И он умер. Но не ушел. Он остался со мной, – тихий вздох. – Только…

Она его не видит. Плохо. И Летиция старательно представила юношу. Так… так будет правильно. Может, не совсем по канону романов, где герои жили долго и счастливо, но хоть что‑то она да может сделать.

– Спасибо, – это уже сказала вторая тень.

Тень.

И две тени. Теперь Летиция их видела отчетливо. И не только она. Рука Брунгильды стиснула рукоять секиры.

– Скажи ей, что мы не желаем зла, – девушка протянула руку, но так и не сумела коснуться юноши. – Мы… мы просто здесь. Заперты. Ты нас отпустишь?

– Я не знаю, как.

– Это все знают! – в голосе юноши послышалось раздражение.

– Не я, – Летиция покосилась на Мудрославу, которая внимательно следила за происходящим.

– Тебя не учили? – Эония постепенно обретала краски, хотя фигура её еще оставалась размытой.

– Нет.

– Почему?

– Империи давно нет, – вступила в беседу Мудрослава. – И многое забыто. А кое‑что считается незаконным. В том числе некромантия.

– Умение беседовать с духами – не некромантия, – возразила Эония.

– Ты это жрецам скажи, – Летиция сцепила пальцы. – А лучше объясни, что нужно сделать? И почему вы вообще здесь.

– Она не пускает, – сказали духи, указав куда‑то в город. – Она держит… всех держит. Она выпила жизни, но душа – творение богов. И она не может взять то, что благословлено ими. Однако и отпустить не желает. И мы все тут! Все!

Крик их отозвался в ушах.

– Тихо, – Брунгильда приподняла секиру. Вряд ли она поможет от творений нематериальных, но на душе стало как‑то спокойнее.

– Простите, – Эония прижала прозрачные руки к груди и поклонилась. – Отпусти…

– Отпущу. Если скажешь, как, – Летиция сдержала вздох. – И если у меня получится.

– Получится! У вас получится! Ты видишь нас, а она… – призрачный палец коснулся Брунгильды. – Открывает пути! И любой открыть может!

– Даже из города?

– Для нас – да. Для тех, кто жив… сил надо. Много. Столько нет, – дух юноши развел руками. – И чтобы вы не могли обвинить нас в неблагодарности. Мы слышали ваши беседы.

– Слышали, слышали… – донесся шепот.

– И понимаем, что вам нужно.

– В доме моего отца есть одежда.

Которая наверняка за тысячи лет превратилась в прах.

– Нет, – Эония улыбнулась и протянула руку, и та замерла в волоске от другой раскрытой руки. – Мой отец был великим мастером…

И наверное, это что‑то да значило.

У Летиции голова заболела. А еще в животе заурчало, так вот… по‑простонародному. Почему‑то представились не нежные профитроли с кремом, но кусок черного хлеба и шмат буженины, брошенный сверху. Её как‑то угощали подобным… сооружением.

Еще к нему были соленые огурцы.

Тогда она пробовала с опаской, исключительно чтобы не обидеть пожилого, но такого печального капитана городской стражи. А теперь вот…

– С едой сложнее, – дух чуть склонил голову. – Конечно, если заклятья не развеялись…