Арин (СИ) - Соколова Анюта - Страница 42

Керта я исключила. Как бы ни был он хорош, я имела удовольствие изучить его возможности и легко читала оставленные им следы. Теперь его «почерк» я могла разбирать на расстоянии. Здесь поработал не он. Тогда – Тара? Или… кто-то неведомый? Проникающий через все запоры и стены, словно нож сквозь масло. Вроде Духа, прошедшего через мои ловушки.

В раздумьях я присела на подвернувшееся поблизости кресло.

– Как же так, Арин? – жалобно протянул Орри. – Ведь никто не знал!

Действительно, никто. Но опытные маги могут отыскать любую вещь, даже надёжно защищённую другим магом. Это как перетягивание каната – за один конец держится тот, кто прячет, за другой уцепился ищущий. Побеждает сильнейший. Проигравший разводит руки и виновато улыбается: мол, увы, на этот раз не повезло.

Улыбнулась и я.

– Ты чего? – подозрительно спросил Рэй.

– Забавно, – я повела головой. – Находишь бесценную книгу – и тут же её лишаешься. Оказываешься в двух шагах от первопричины всех напастей – его крадут у тебя из-под носа.

– Не вижу ничего смешного, – набычился Страж.

– Это потому, что у тебя нет чувства юмора.

– Что же нам теперь делать? – обиженно спросила Дилона.

– Не знаю, – честно ответила я. – Решайте сами. Нет Свитка – нет доказательств. Можно забыть всё словно страшный сон. У вас впереди свадьба, затем коронация – в таком порядке, или наоборот, не так уж важно. Будущему лорду найдётся чем заняться, кроме разгадки старых тайн Авендума. Алькрена выслать подальше под строжайший надзор, Керта отправить учить школяров в Университете – тогда у него не останется времени на прочие пакости. С Тарой будет посложнее. Она старушонка мерзкая и злопамятная. Придётся усилить охрану, завести привычку спать в окружении телохранителей…

При этих словах Дилона залилась пунцовым румянцем.

– И пригласить на службу парочку магов помогущественнее.

– Я не хочу спать при телохранителях, – решительно возразил Орри. – Тем более не желаю постоянно испытывать страх до конца своей жизни.

Голос итлунга прозвучал с царственным величием. Он даже словно ростом выше стал. И вовсе не из-за каблуков на щегольских сапожках.

– Допустим, к концу жизни ты бояться перестанешь, – передёрнула я плечами, – Таре как-никак двести с лишним лет, а тебе всего двадцать три. Так что остаток своих дней ты проведёшь относительно спокойно.

– Арин! – взмолился подскочивший ко мне Рэй. – Да прекратишь ты издеваться?!

– Кто тебе сказал, что я издеваюсь? Вы что, от меня и впрямь ответа ждёте? Решений готовых? – понимая, что выхожу из себя, я уже не могла остановиться. – Чтобы я рассудила за вас, как быть дальше? Да кто я такая? Простолюдинка с дальнего хутора будет решать за лорда и леди Эрлинга?!

Я задрала голову, вперившись в лицо итлунга.

– Одри-ир-Рии, твоя жизнь принадлежит тебе и только тебе. Сам выбирай, как ты её проведёшь. Не боишься – трать её на то, чтобы восстанавливать призрачную справедливость, открыто сражайся с Храмом и Кертом. Хочешь – держи всё в строжайшей тайне, защищайся от убийц и предупреждай их удары. Хоть в Храм Забвения уйди! Лишь бы это было твоё желание, твоё решение…

Запнувшись, я продолжила уже тихо:

– А я приму любое решение своего лорда и повелителя, как положено примерной подданной.

Орри нервно прошёлся по комнате – до окна, забранного частой решёткой, целиком выпиленной из полупрозрачного пири́ла, мельком глянул наружу. Покои принца располагались пониже, чем у его невесты, и в прорезях решётки виднелись скучные строгие каменные стены дворца.

Шесть дней назад (неужели всего шесть?!) мне не было дела до того, останется ли юноша королевской крови в живых или у Дирина одним наследником поубавится. Также мне было совершенно безразлично, принимает ли лорд Авендума решения самостоятельно или уже готовые планы нашёптывают ему его многочисленные министры и советники.

Почему же я так переживаю сейчас?

Одри-ир-Рии вернулся к нашей безмолвно застывшей группе и обвёл взглядом каждого по очереди. Я всегда замечала, как он красив – утончённой красотой итлунга. Теперь его черты приобрели оттенок суровой сосредоточенности. Может, именно этого и не хватало мне раньше, чтобы в полной мере признать в нём лорда.

– Я уже сказал, что не собираюсь до самой смерти прятаться за спинами телохранителей. Пускай Керт и иже с ним украли Свиток. Его содержимое у меня в голове. Первое, что я сделаю, и начну прямо сегодня – перерою все библиотеки Эрлинга, включая университетскую. Где-то должны отыскаться подтверждения тому письму! А если кто-либо посмеет мне помешать – я готов дать отпор.

Я украдкой вздохнула.

Призрачная правда иногда перевешивает и инстинкт самосохранения, и стремление к безбедной привычной жизни.

Чего же я, дура, так внутренне радуюсь?

В голове вдруг возникло видение. Девушка с горящими глазами стояла напротив меня в узком коридоре и уговаривала, упрашивала, умоляла… За моей спиной с треском горели факелы, коридор наполнялся дымом…

***

– Пожалуйста, Винéрг, – в звонком голосе слышится неподдельная боль, – согласись. У нас с тобой нет выбора. Или мы присоединимся к ней, или она убьёт нас. А может, и хуже! Как Оди́ллу…

Мужчина напротив медленно, но твёрдо качает головой.

– Нет, Дими́на. То, о чём ты говоришь, – преступление. Перед нашим родом, перед Прародителями, наконец, перед нашими потомками. Мы же разом лишим их будущего. А что взамен? Власть? В обесцененном, обессиленном, обескровленном мире?

Та, которую он назвал Диминой, не отступает. Витой шёлковый шнурок от пояса, что она машинально вертит в руках, давно распался на множество разноцветных нитей. Она даже не замечает.

– Ты знаешь, мне не нужна власть. Во всяком случае та, что она предлагает. Но я хочу жить, Винерг. И сохранить память о прожитом.

– Живи, – усмехается он, – кому нужна такая жизнь!

Вдруг он хватает её ладони в свои, наклоняется и с жаром шепчет:

– Димина, ты моя жена, я обожаю тебя, ты знаешь… Ваш сговор – бесчестье для нашей недолгой истории. Вы воры, потому что крадёте правду у собственных детей. По мне, так лучше умереть совсем, чем лишиться главного…

– Чего – главного?! – голос девушки срывается на крик. – Правды?! Да всем наплевать на то, что ты с такой гордостью именуешь правдой! Какая разница, кто и по чьему зову явился первым! Люди, итлунги – один сброд! Мы – Высшие, мы должны и будем главенствовать. Что толку в твоём геройстве, если оно ведёт к смерти?!

Он опять усмехается – невесело и криво.

– Прости, Димина. Призрачная правда иногда дороже спасительной лжи. Я догадываюсь, что меня ожидает – единственного, идущего вам наперекор. Смерть или забвение.

– Она не пощадит тебя, – устало выдыхает та. – Винерг, я не понимаю… призрачная правда. Неужели это так важно? Для тебя?

Лицо мужчины становится жёстким и безнадёжно тоскливым. Он отвечает, тщательно подбирая слова, стараясь успеть, пока шаги, что звучат всё громче, не оказались совсем близко:

– Есть только одна правда, родная. Губя её, вы губите себя. Вы предпочитаете длинную мучительную смерть. Я выбираю короткую.

Он ласково проводит пальцем по её щеке.

– Мне жаль тебя, Димина…

***

Очнувшись, я с удивлением поняла, что прошла секунда или две и передо мной по-прежнему стоит Орри. И я нахожусь в светлой просторной комнате, а не в тёмном подземном коридоре вместе с девушкой из сгинувшего клана. Моргнув, я разогнала последние остатки наваждения. Впрочем, наваждения ли?

– Эй, – окликнули меня мрачным голосом из-за спины итлунга, – с тобой всё в порядке?

– Вроде, – криво усмехнулась я. – Очередная картина прошлого. Без конца и начала.

Дилона озабоченно нагнулась надо мной, деловито пощупала лоб. Страж и я фыркнули одновременно.

– К сожалению, принцесса, это не простуда, вряд ли лечится, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее, – с магами такое бывает – иногда…