Исследователь планет. Том 2 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 20

Системе необходимо было расшевелить противника, чтобы найти его. Выманить его ядерными ракетами не удалось, хотя определенный результат все же был. В принципе, можно было бы использовать оставшиеся ракеты в той установке, и послать их в другие места с целью гарантированно привлечь внимание противника, но к сожалению, она перестала отвечать. Система надеялась, что это была временная проблема, связанная чисто со связью, и со временем она восстановится. Поэтому пока она задумала закинуть на тот континент несколько роботов в разные места с заданием просто ходить и уничтожать животных. Рано или поздно должны появиться те боевые особи, которыми управляет враг или когда-то управлял. Некоторое время назад Система, проигрывая разные варианты прошлых событий в игровом пространстве, вдруг пришла к неоднозначному выводу. А именно, что эти животные могли быть выращены северянами, но затем они потеряли над ними контроль, и те стали бесконтрольно размножаться и убивать любых людей — что северян, что южан. Так что существовала высокая вероятность того, что боевые животные могут существовать и сейчас — а программа их действий может передаваться и по наследству.

То, что Система решила забрасывать роботов на большие расстояния, не было ее выдумкой. Возможность этого следовала из самого расположения склада и непонятных, но однотипных захватов на «спинах» роботов. Так что все усилия были брошены на поиск других складов поблизости, и результат вскоре был достигнут — на нижних этажах обнаружились несколько проходов в стороны из склада, и один из них привел к другому хранилищу, где и хранились пускатели или транспортные средства для роботов. Это сразу выяснилось даже визуально по соответствующим держателям, отлично подходившими к креплениям роботов.

Воланса очень волновалась. Никогда она еще так не волновалась раньше. Так сильно, что чуть ли не до крови искусала свои губы.

Наконец-то Сергей нашел время, чтобы она могла нарисовать ему статику. Теперь это можно было делать спокойно, не торопясь и вдумчиво. Вот только времени у нее это явно займет много — не так быстро, как у Сергея, когда он рисовал ей свою статику. Ведь ей надо было нарисовать самой каждый штрих, каждую точку. Сложность еще была в том, что она не знала, что рисовать. Спросила у Повелителя, но тот ухмыльнулся и сказал, что это должно быть ее решение. И правда, ведь на нем должно быть отражение ее сути. Это он четко понял про мутов, даже удивительно.

Из-за того, что она предполагала, что будет заниматься рисованием долго, предложила Сергею лечь. Все равно самое трудное и медленное будет вначале, потом она надеялась расшевелиться и разогнаться. Примерно так уже было, когда она рисовала на спящем Повелителе, но сейчас она поставила перед собой супер-задачу, а именно покрыть полностью его тело рисунком. Вообще-то, она сама только недавно сообразила, вернее обратила внимание на то, что, в принципе, и раньше знала, а сейчас осознала, что не только сложность и красота рисунка говорит о гармонии, но и величина покрытия им тела. Уж очень много таких неожиданных вещей она осознает в последнее время — раньше знания лежали в голове мертвым грузом, а сейчас постепенно начинают осознаваться, и иногда это ее даже пугает, так как каждый раз переворачивает привычный мир верх ногами.

Да еще и Сергей сразу задал высокую планку своим рисунком на ее теле. Его сложность была такова, что что-то менее сложное на нем сразу бы вызвало у мутов ненужные вопросы. И от неуверенности и страха у нее случился приступ непонятного чувства. Вроде и страх, но какой-то другой. И руки почему-то дрожать стали, и губы вот искусала. С усилием заставляет себя остановиться, а потом, стоит мыслям убежать, снова осознает, что кусает их, и во рту чувствуется вкус крови. И на глаза наворачиваются слезы. Хорошо хоть Сергей лежит на животе, а она сидит на его бедрах, и он не видит ее — почему-то ей не хотелось, чтобы он ее видел такой.

Непослушная слеза капнула на спину терпеливо лежащего Повелителя, и она быстро ее стерла ладошкой. Вторую успела поймать рукой, а третья все равно проскользнула мимо. Воланса шмыгнула носом и почувствовала, как Сергей немного напрягся.

— Не можешь придумать, что рисовать? — Вдруг спросил он спокойным голосом.

— Угу, — снова шмыгнула она.

Сергей зашевелился и ловко развернулся на спину, причем так ловко, что она осталась на нем сидеть сверху. Он некоторое время смотрел на нее, а она на него, иногда стирая слезу со щеки, а иногда и не успевая, и тогда она ловила ее в воздухе, совсем редко упуская. Вдруг он слегка улыбнулся и сказал:

— Иди ко мне, — и потянул ее за руки на себя. Девушка упала грудью на его грудь и оказалась нос к носу с Повелителем. А потом почувствовала на затылке его руку, которая притянула ее к нему еще ближе. Его губы аккуратно касались ее губ, и иногда она чувствовала там его язык, аккуратно слизывающим капельки ее крови с губ. Пожалуй, это был первый раз на ее памяти, когда он сам захотел попробовать ее на вкус. Как всегда, у нее внутри что-то вспыхнуло, тело ее, как и в прошлые разы, скрутило сладостным спазмом, только на этот раз она не потеряла своего сознания, а продолжала ощущать это чувство, и его губы, и его язык. Все мысли о рисунке махом выбило из головы, и она просто расслабилась, получая удовольствие. Оказывается, если немного сдерживать себя, то можно продлевать это чувство до бесконечности. И она попыталась поймать ритм движений губ Сергея и подстроиться к ним. И у нее получилось!

Только вот долго наслаждаться не вышло — Сергей как-то вдруг замер, отодвинул ее голову. Она попыталась сфокусировать на его лице взгляд, и у нее получилось это далеко не сразу. Оказывается, он почему-то тяжело дышал, впрочем, как и она, — с удивлением поняла девушка.

— Вижу, что тебе понравилось. Вот и вырази это чувство в рисунке, — сказал он и снова как-то так ловко повернулся под ней — и вот она видит перед собой его спину. Мысли у нее текли как-то странно замедленно, и в то же время она ощущала, что это не отсутствие мыслей, а просто другой механизм думания — через эмоции.

— Да, — вдруг сказала она, зацепившись взглядом за бугорок мышцы на его спине. — Да, — повторила она и, ни о чем особо не думая, провела усиком кохабитанта по спине Повелителя. А потом еще одну линию и еще одну. Мелкие штрихи ложились один к одному, выстраивая сложные объемные конструкции. Мыслей в голове особых не было, она находилась в каком-то непонятном состоянии, в котором, с одной стороны, осознавала себя, а с другой, плыла по каким-то волнам внутренних ощущений, не до конца понятных ей самой, но было спокойно и хорошо.

В таком же сосредоточенном состоянии она даже не заметила, как перевернула Сергея на спину, или он сам перевернулся, когда надо, и продолжила рисовать сначала на его лице, потом надолго зависла с поднятой рукой, когда перо дошло до его губ, смотрела на них, смотрела, смотрела, потом очнулась и продолжила дальше, вписывая нетронутые губы в рисунок как отдельный объект. Спустилась ниже, рука без устали рисовала и рисовала, используя выделяющиеся части тела Повелителя как неразрывную часть рисунка.

Не заметила, как дорисовала до пояса Сергея, и в этом же заторможенно-созерцательном состоянии одним движением рук стянула с него трусы. Внутри что-то екнуло, но она все еще была на своей волне и только мельком фиксировала и запоминала то, что видит. Хотя сейчас ей стало очень жарко, но она не хотела отпускать это чувство спокойного сосредоточения, каким-то внутренним чутьем понимая, что потом, выйдя из него, может его и не вернуть. Здесь почему-то было сложнее всего рисовать, у нее, кажется, даже мелькнула мысль, что и Повелителю было сложно рисовать у нее в этом месте, но мысль мелькнула и пропала, а она пошла дальше. На ногах тоже трудно было рисовать из-за волос. Снова мелькнула мысль, чуть не сбив ее с настроя, что Повелитель, может быть, так рассматривал ее ноги, потому что у нее там нет волос? Но успешно задавив посторонние мысли, Воланса продолжила рисовать. Снова перевернула Сергея на живот, глубоко внутри испытав эмоцию сожаления, и продолжила рисовать от его пояса и вниз. Почему-то ей показалось забавным, что эта часть тела у него была светлее.