Рубиновый маяк дракона - Урбанская Дарья - Страница 15

Ливемсир бросил на меня извиняющийся взгляд, закончил балладу и почти без перехода вновь ударил по струнам. В этот раз дерзко, звонко, по-залихватски затянул моряцкую песенку, которую тотчас подхватили другие голоса.

Я быстро огляделась по сторонам и поняла, что кроме адептов пение Ливемсира собрались послушать и свободные члены команды. Капитана Лаирасула не было, но вот старпом стоял недалеко от нас, прислонившись плечом к деревянной перегородке. Дальше у борта замерли еще несколько матросов.

Под конец песни даже адепты уже притопывали и подхватывали незатейливый мотивчик. А я вот почему-то никак не могла успокоиться. Вероятно, дело было не в эльфийской балладе – просто со слезами выходило скопившееся напряжение. Я еще никогда не покидала семью так надолго, не уезжала из дома. Конечно же, я отчаянно скучала.

Увы, плакать красиво и возвышенно, как это полагается благородным маирам, я не умела. Матушка в свое время немало намучилась с этой моей особенностью, но так ничего и не смогла сделать. От слез мой нос тотчас опухал, а по щекам расползались красные пятна, которые были особенно заметны на моей бледно-фарфоровой коже. Не желая показываться в таком виде перед остальными, я резко отвернулась и сделала шаг назад. И сходу влетела в чью-то грудь. От неожиданности я резко вдохнула. Меня окутал аромат летнего леса, пряный и насыщенный. Нагретый солнцем джераббс, влажный мох, липовые соцветия… Я зажмурилась от удовольствия, а затем медленно открыла глаза, перевела взгляд выше… и наткнулась на непроницаемое лицо посла Анарендила.

«Ох, хранители, как же неудачно вышло!»

Хоть Анарендил сохранял внешнюю невозмутимость, в глубине его изумрудных глаз полыхало зарождающееся бешенство.

– Amin feuya ten’ lle[2]! – прошипел он, почти не разжимая губ.

Я вспыхнула.

«Мне послышалось?»

Нет, я, конечно, плоховато знала эльфийский. Все-таки это довольно сложный язык, а учить его я начала только в академии, но… неужели он сейчас сказал, что я его раздражаю?! Я открыла рот, чтобы дать отпор наглецу, – неважно, посол он там или нет, но так разговаривать с маирой непозволительно! – но он опередил меня и рявкнул:

– Ливемсир, тебе заняться нечем? И что за выбор песен, ты не в кабаке! Столько достойных эльфийских баллад…

Боковым зрением я увидела, как матросы и старпом попятились и скрылись из вида. Связываться с послом никому не хотелось. А меня это окончательно разозлило.

– При всем уважении, посол Анарендил, смею напомнить, что я благородная маира, и мой отец…

– Его здесь нет. А будь моя воля, я бы лично ему объяснил, что человеческим девам в нашем крае не рады.

– Однако программа академического обмена равна для всех, – зачем-то ввязалась я в спор. – Но попасть в списки именно девушкам очень сложно. Это ущемление наших прав! А мы тоже хотим учиться…

– Замуж вы хотите. Dolle naa lost[3]!

– Это что, очередное оскорбление?! Что вы себе позволяете? Да мой отец…

– Хватит! – рявкнул посол так, что я вздрогнула. На его щеках ходили желваки, а острый взгляд словно прожигал. – Просто уйдите.

«О, хранители, за что вы послали нам этого хама? Шовинист остроухий!» – совсем неблагородно подумала я, развернулась и, громко стуча каблуками от злости и возмущения, скрылась с глаз его долой.

11. Сибель

Я закрылась руками, не желая смотреть в глаза дроу…

«Ярро! Его зовут Ярро!»

Чувство вины душило. Это я… Я! Призвала душу ни в чем не повинного человека. Выдернула ее откуда-то… из иного мира.

«Он ведь совсем не понимает, где оказался. Не знает даже, кто такие дроу!»

Я посмотрела на Ярро в щель между пальцами. Он снова взял в руки весло и, зло шлепая им по воде, греб по течению.

«Ведьма, я требую обмен. Делай, сказал! Или умрешь!» – пронеслось воспоминание. Голос тогда точно был другим. – «А теперь из-за настоящего дроу бедный Ярро не сможет вернуться. Не́куда. Проклятье Роха снять нельзя – оно уже убило его тело. И в этом виновата я!»

Горестно вздохнув, я уставилась на берег, поросший сизым камышом. Запах горькой соли сменился на влажный, болотистый. Но Ярро жадно вдыхал его полной грудью. Пейзаж тоже изменился: скопление розидарных водорослей осталось позади, лодка вошла в широкое русло реки Мидалы. Дышать и вправду стало легче, но вместе с тем возросла опасность встречи с инквизом.

По сути своей, инквизы – маги земли. Поэтому ведьмы были вынуждены селиться ближе к водоемам, а со временем и вовсе уйти на болота. Но даже там не было покоя. Инквизы объединялись с магами воды, и убийства продолжались… Ведьмы выживали как могли: кто-то уходил в непроглядные топи да там и пропадал, другие приспосабливались прятаться среди людей – рискованно, но жить хотелось.

Ярро аккуратно вел лодку, перебрасывая весло то слева от борта, то справа, руководствуясь моими указаниями, направляя суденышко в нужный рукав реки. Я же сидела на носу лодки и водила пальцем по измятой мокрой карте. Стыдно было смотреть ему в глаза. Знать, что так напортачила… А вот он, не стесняясь, меня разглядывал, тяжело и задумчиво.

– А ты ведь тщательно готовилась к побегу, – озвучил он наконец свои мысли. – С виду вся такая благородная леди – платье, корсет, причесон. А под юбкой походные сапоги, потайные карманы с картами. Заготовленная лодка на дне озера. Что еще ты прячешь, а, ведьма? Ты, выходит, знала, что этот чувак с удавкой придет за тобой.

– Я уже говорила, что по закону все ведьмы подлежат истреблению. Это, знаешь ли, весомый повод всегда быть готовой к бегству. Всю жизнь оглядываюсь, прячусь, даже сплю одетой, – печально вздохнула я. – Здесь сверни направо.