Вечное Царствие (СИ) - Грэнди С - Страница 39

В-третьих, все живущие здесь чувствовали: Вечное Царствие — живое. Бог — настоящий. Иногда словно сам ветер нашептывал в ухо, подкладывая в голову навязчивые мысли. Деревья и животные иной раз по чужому велению вдруг разворачивались и единым строем двигались в одну сторону. Самое неприятное: постоянное ощущение присутствия кого-то в комнате, даже если ты находишься один. Василиса списывала это на богатое воображение, но, судя по словам Деда Мороза, интуиция ее не подводила.

«Надо больше доверять себе», — решила Василиса. Именно поэтому сейчас она шла к своему заклятому врагу.

— Отец, — открыла массивные двери и пред ней предстал Кощей, глянул на дочь все с тем же надменным выражением лица, кое было при нем и на земле, — пришла весть, что назревает битва.

Он промолчал и отвернулся к окну. «Гадкий», — в сердцах произнесла Василиса, хотя и знала, что Кощей так ведет себя, когда нервничает: он становится задумчивым и отстраненным. Кажется, «пришествие» Марьи вместе с окрепшей Снегурочкой его серьезно беспокоит.

— Я нужна тебе, — ухмыльнулась Василиса. — Не так ли?

— Хм…гм… — он попытался выдавить из себя что-то, но не смог: горделивость не позволяла.

— Я помогу тебе. Но хочу кое-что узнать, — Василиса подошла ближе и положила руку на плечо Кощея. Воздействовать на людей прикосновением — ее тайная способность. Фокус в разных ароматах, которые она могла заставить испускать свою кожу. Каждый запах служил для разных целей. Хвоя заставляла людей отвечать честно. — Мой муж, земной муж Иван. Как он умер?

— Сгорел в огне, — бросил Кощей.

— Хотел меня спасти? — спросила Василиса и закусила губу.

Кощей ничего не ответил, но она все поняла по заигравшим жевлакам на его шее.

Глава 24. Вечное Царствие

Величественная скала Кощея возвышалась над скромным и все же грозным войском Марьи Моревны. Кощей смотрел на дочь и ее союзников с высоты. И пусть он старался не подавать виду, но сильно его беспокоило неожиданное нападение Марьи, которой всегда было побоку на политические дела Царствия.

Я тоже не понимал. По правде говоря, я был в такой растерянности и даже страхе, что судорожно бегал у окна, безжалостно отрывая заусенцы на пальцах.

Не было намеков, что Марья решит спасать Деда Мороза всерьез. Зачем ей это, ежели никогда она интереса к битвам не проявляла. К показательным боям — да. Но настоящая война угнетала ее свободную натуру. Неужели я настолько плохо понимал ее? Неужели недостаточно гасил ее силу справедливости пристрастием к алкоголю? Специально же усиливал эффект от пойла, чтобы ей и в голову не приходило бросить.

Но вот она идет вместе с обученной Снегурочкой на замок Кощея освобождать Деда Мороза, с которым опрокинула пару стаканов. Неужто в том и была промашка? Нет, это абсолютно невозможно. Он же следил за их пьянкой. Они были в таком «сопливом» состоянии, что и пары слов друг другу сказать не могли.

Тогда дело в Снегурочке? Прикипела душой к сиротке и решила помочь несчастной? С чего возвышенные чувства в ней проснулись… Полбеды, что помогает старика вытащить, так еще и обучила девчонку сражаться.

К Кощею подошла Василиса. Я не услышал, о чем они говорили, но меня успокоило, что лицо его смягчилось. Похоже, дочь решила помочь. Уж не знаю, какие коварные цели она преследует. Может, самолично хочет заколоть отца, но я прослежу и не допущу. Это проще, чем решить исход целого сражения. Даже Бог на то не способен.

Самое страшное — если Кощея сразят. Черт бы с ним, с этим балансом! Но этот возвысившийся чуть ли не до короля трупак не давал ни пытливому уму Василисы, ни холодному рассудку Малахитницы, ни браваде Марьи Моревны добраться до меня — великого князя Гвидона, Вечного Царствия. Делал Кощей то нарочно или специально остается для меня загадкой. Но мощь его существования отвлекала остальных. Кто-то боялся Кощея, кто-то хотел сразить. Сам же он будто бы просто желал раздражать всех вокруг, ненавидеть — этим он и подпитывался.

Гоблины, трупаки, скелеты — вся кощеева орда вывалилась из замка-скалы и рьяно бежала, наставляя мечи на врагов. Но банда Марьи отбивалась ловко. Даже девчонка. Снегурочка лихо парировала удары и противники в ту же секунду оказывались замороженными. В движениях девочки не было того достоинства, с которым сражались Марья с богатырями, она хищником прыгала от одной жертвы к другой: разве что не вырывала зубами куски с их плоти.

Но пока я смотрел на ледяную царевну, в толпе гоблинов началась суматоха. Я не сразу понял, что происходит: один за другим нечестивые падали, а стоящие рядом подпрыгивали от неожиданности.

Присмотрелся и чуть сознание не потерял: это сквозь толпу прорывались Настенька с Григорием. Хилая царевна обдавала врагов кипятком, лившимся из рукавов, а леший рубил гоблинов так, что я не успевал следить за взмахами его меча. Они пробурили себе путь и добрались до «войска» Марьи. Григорий подошел к предводительнице. А Настенька, что странно, подбежала к Снегурочке и обхватила ее ладонь своими. Я был уверен, что Снегурка сейчас же отрубит голову Насте. И по справедливости! Но она этого не сделала. Настенька что-то шептала, но из-за криков сражения мне не разобрать.

Лицо Снегурочки внезапно изменилось: улыбка озарила лицо. Я ее такой ни разу еще не видел. Быстро обняв Настеньку, она принялась рубить нечестивых, да теперь с такою яростью, что почти сравнялась с Марьей по счету убитых.

Черт-черт-черт! Что же происходит?! О чем они говорили! Это мне за отлучки к Лебедушке и не только. Должен был сидеть в кабинете и работать, а не дурью маяться — вот и поплатился за свою беспечность. Да только цена будет слишком высока. Но что я могу сделать, чтобы помочь Кощею? Я перевел взор на скалу. Василиса стояла в окне, окутанная пылью сражения. Она подняла свои аккуратные ручки (ох я бы их зацеловал) и наколдовала путы: Марья и богатыри оказались стиснуты. Да так, что еле шевелились.

Пригоню сюда побольше деревьев, чтобы помочь Василисе. Пусть у нее будет преимущество. Давай же Премудрая! Не подведи! Пусть сдохнет всяк, кто мне угрожает. Царевен новых наклепаем. Это не страшно: две подписи, два штриха и готово — одна земная душа уже летит сюда. А вот найти такого выгодного Кощея, который стремится лишь управлять своим болотом и не видит дальше носа — найти будет трудно. Рабом жил, рабом умер, рабом и возродился.

Чертов гоблин Вано высвободил Марью из пут Василисы, а Настенька лишь прикоснулась к державшим одного из богатырей ветвями, как они распались. Присмотревшись, я понял: она намазала ладони ядом, который смертелен только для растений. Пугает, что даже Настенька начала смотреть на свою силу глубже. Царевна способна не только харчи варить. Что-то в Настеньке сильно переменилось.

Я решил послать и животных на подмогу Кощею с Василисой, уже нацелил мысль в нужное направление, как вдруг дверь в кабинет распахнулась. Разворачиваюсь…

— Не может быть… — вслух сказал я и остолбенел. На пороге стоял Дед Мороз.

— И те не хворать, князь Гвидон, — старик расхохотался, — ну вали отсюда подобру-поздорову. Теперь я тут царствовать буду. А ты с должности снят. Давай отседова.

От такой наглости у меня и дар речи пропал. Я глупо вытаращился на деда и беззвучно хлопал губами. В моей голове перемешалось множество вопросов, а в сердце — чувств. Начнем с самого удивительного: как он смог пробраться сюда незаметно? Как узнал он имя мое? И как посмел он говорить в таком тоне, раз знает меня? Я вытащил кинжал и со всей яростью кинулся на старика. Ничего он не сможет сделать с буйством молодости!

Но удар парировали… Снизу вверх стеклянными глазами на меня глядела Снегурочка.

— Но как… — прошептал я, метнув взгляд к окну.

— Дык внученька потихонечку свалила, пока ты на битву глядел. Э-э-эх. Чувства твои рассудок затуманили. Вот мы с ней вместе и быстренько добрались до долины. А ты знал, шо Василиса знакома с «заклинанием прыти»? Так, кажись, называется. Раз и ты уже в другом месте. Полезная штука, — старик хохотнул, — но не для тебя, конечно.