Вечное Царствие (СИ) - Грэнди С - Страница 23

— О те на те! Добро утро, — дед проснулся из-за кочек, на которые постоянно натыкалась Настенька. Она еще была неопытным наездником.

— Привет, дедуль, — Настенька принюхалась, самогоном уже не так разило, — надо думать, оклемался.

— Ну вродь. А де друг твой нечестивый?

Настенька закусила губу.

— Позади остался.

— Ну. Догонить, — и дед снова захрапел.

Похоже, его совершенно не волновало, что его везут в неизвестном направлении. А еще и компания такая странная: нечестивый и царевна. Хотя дед сам был необычный. От него веяло сказочной силой святых. Да только и вонью своей, и дурацким поведением он больше напоминал трупака.

Григорий сильнее походил на святого… Как же угораздило его переродиться в чудище. Он водил дружбу с Марьей, прислуживал Василисе и защищал Настеньку… Да с его силой он в любой момент без труда мог отхапнуть кусочек одной из царевен, но не делал этого. Настенька смотрела вперед, пытаясь сосредоточиться на дороге, однако леший не выходил у нее из головы.

Лошадь заржала и встала на дыбы. Первым на землю повалился дед, Настенька же упала на него, и это спасло ее от серьезных увечий. Один из нагнавших их трупаков схватился за хвост животного, то-то лошадка и испугалась. Убегать она не стала, но по мордасам нечисти дала. Больше вмешиваться кобыла не стала. Знает, зараза, что чудища скотиной не интересуются.

Трупаки окружали деда с Настенькой. Царевна достала из грудей коловрат и поцеловала его. Не то чтобы жест сей мог помочь, случайно вышло, движение вырвалось самой собой. Но, видно, Василисина штуковина, соприкоснувшись со сказочной силой царевны, включилась. Кажется, где-то Настенька слышала, что губы — один из сильнейших проводников волшебства. Коловрат воссиял зеленым светом, и свет тот перекинулся на трупаков: головы их загорелись изумрудным пламенем. Чудища завизжали, закружились, пытаясь потушить себя, да только огонь тот был вечным и пока нечестивого не сожрет — не успокоится. Что-то такое Василиса рассказывала. Эх зря Настя ее слова мимо ушей пропускает. Из уст старшей царевны мудрость рекой льется.

— Барышня, я для тя староват, мож с меня слезешь все ж.

Настенька глянула через плечо. Она все еще сидела верхом на деде, а на его лице играла вымученная ухмылка.

— Ой-йой! — Настенька вскочила на ноги. — Тоже чего придумал, старый пердун, — пробурчала она.

— Занятная у тя игрушка в руках, — старик указал на почти догоревших трупаков, — от них и кусочка не останется.

— И поделом! — Настенька отряхнулась и подошла к лошади. — Спасиб хоть, че не убежала.

В ответ та заржала и стукнула копытом по земле.

— А че мы друга твоего ждать буим? — спросил дед.

Настенька взглянула на коловрат. Он медленно потухал вместе с исчезновением трупаков.

— Да… Он, наверн, оч зол на меня.

— Ай не бери в голову. Милые бранятся — только тешатся.

— Никакие мы не милые! — щеки Настеньки запылали.

— Ну как скажешь. Давай шо ли присядем, отдохнем. И самогон доставай.

— Че эт я буду тебе потакать, дед!

— А шо нам сидеть-пердеть как дуракам?

— Чай будешь пить, дурак вонючий, — огрызнулась Настенька.

— Ты туда хоть водочки подлей…

Настенька достала из рукавов обычную скатерть, а на нее картошечку, огурчики, помидорчики, грибочки да деревянный кувшин с квасом.

— Вот те хмель. Им напивайся.

— Э-э-эх… — расстроился дед, но поклонился царевне в благодарность за трапезу. — С характером ты девчонка. Намучается с тобой еще дружок.

— Да он мне никакой не дружок! — вскипела Настенька. — Знать я его не знаю.

— Как тя зовут? Наверн, Настенька?

— Ну. Как понял?

— А че тута не понять. Дивчинка со скатертью-самобранкой: млада и красна аки наливное яблочко. Ты, Настя, послушай старика: не строптивничай сильно. Любой мужик убежит коли баба на три головы сильнее его будет.

— Тебя спросить забыла. Да и на кой ты мне тут советы раздаешь?! Какой еще мужик тута. Мы здеся что в аду.

— И в аду место любви найдется, — дед подмигнул.

— Заткнулся бы ты уже.

— Ну кусача, какая кусача. Моя внуча не така. Тож, конечно, грызется иногда, но у нее возраст дурацкий. Так-то она всегда девчонкой молчаливой была.

— Так ты помнишь о своей внучке? — Настя сжала за спиной кулак, в надежде если что вырубить деда одним ударом, уж старика то она победит. Если помнил он о Снегурочке и знал, что творится в мире, то мог догадаться, зачем его везут к Василисе. По пьяне он сколь угодно дурак, но вдруг по трезвости деда стоит опасаться…

— Ну че-т помню. Че-т не помню, — он улыбнулся кривыми зубами.

— Мутишь ты, дед, — Настенька покрепче сжала кулак. — Че хоть спросишь, может, куда везем тебя?

— Дык ясно куда. К Василисе.

— И че не противишься?

— А че противиться? Говорят, у нее там не дом, а хоромы! Во всем Царствии ток у нее кровать настоящая с перьевыми подушками. Вот ж отосплюсь, — дед с наслаждением потянулся. — Василисе-то понятно дело помощник нужен. Во всяких там делах, — он подмигнул. — Марька сказал, что сеструха ее в постели ненасытна. А я! Знамо шо! Опытнее любовника еще поискать!

Настенька в отвращении отвернулась. Нет, дед этот был глупее пня и вряд ли мог задумать что-то коварное. Скорее бы Григорий уже до них добрался, а то даже просто сидеть рядом со старым развратником мерзко.

Глава 15. Григорий

Трупаки умчали: такие слабые существа, а бежали быстрее ветра. Быть может малый вес способствовал высокой скорости? В любом случае неважно как так получилось, но Григорий совсем за ними не поспевал. Если они нагонят Настеньку с дедом, то всему настанет конец. И как могла она поступить настолько безрассудно. Он понимал, что Настя хотела его спасти, но не ценой же собственной жизни! Царевна намного важнее жалкого лешего.

Он бежал быстро как мог. Старался дышать равномерно и не думать о боли в ногах, а также о свернутых в трубочку легких, которые не выдерживали нагрузки. С другой ведь стороны — и хрен бы с этой Настей. Он же всегда может вернуться в Марье Моревне. Жить припеваючи, как и раньше: утром драки, а вечером попойки. С ней было хорошо — никаких тебе интриг. Мирная жизнь, насколько она возможна в Вечном Царствии. Здорово, что Григорию посчастливилось переродится именно в Сухой степи и сразу попасть под крылышко богатырши.

Хотя именно от однообразия Григорий и убежал в свое время. Бесцельная жизнь — не для него. Но можно было бы заступить на службу к Кощею, именно такое предложение он давеча сделал Григорию. А что? Кощей — легенда. Единственный нечестивый, который сумел заработать себе статус сказочного злодея, будучи обыкновенным трупаком. Цепкий ум Кощея не позволял ему разбрасываться перспективными кадрами. Если бы он жил на Земле в одно время с Григорием, то стал бы не меньше, чем миллиардером. За таким человеком хочется идти.

И все же… Один только вид мертвенно бледной Насти, пустыми глазами смотрящей в небо, заставлял Григория покрываться мурашками и бежать еще быстрее, хотя тело его к сему не приспособлено. Цена сделки велика.

Упорство… или же упрямство дало свои плоды: вскоре после долгой погони Григорий увидел зеленое пламя, и он стремительно приближался к огню. Григорий много раз видел волшебство Василисы. Непонятно, как ее сила добралась до сюда, но изумрудный огонь означал лишь одно: погибающую нечисть. У Настеньки был припрятан коловрат, может быть, она смогла привести его в действие.

Когда Григорий добежал, то окончательно убедился в своей догадке. На земле остались выжженные следы и зеленый пепел, поодаль у дерева сидела недовольная Настенька, презрительно смотрела на хохочущего деда и заплетала длинные косы, распустившиеся за время их путешествия. По телу пробежала теплая волна. Усталость резко охватила Григория, и он упал на колени. От облегчения хотелось плакать, но подобные нежности не были в его характере.

— Настя… — прошептал он, — как же хорошо…