Институтка. Уроки любви - Каблукова Екатерина - Страница 11

– Птичка выпустила коготки? – обронил он, кашлянув, словно был не уверен в верности своего голоса. Амадин изумленно подняла бровь.

– Как я могу?

– Ты? Можешь.

Амадин опустила голову, давая понять, что принимает комплимент.

– Зачем ты пришел?

– Поздороваться. И поинтересоваться, зачем ты вернулась.

Рейнард окинул ее внимательным взглядом, словно заново знакомясь, немного задержался на груди, усмехнувшись чему-то своему. Амадин не сомневалась, что он подмечает все детали и с трудом сдержалась чтоб не накрыть ладонью подвеску, сейчас спрятанную под одеждой. Щеки предательски заалели и магичка рассердилась сама на себя.

– Почему вернулась? Или почему не пришла к тебе?

– Не помню, чтобы я тебя звал, – он снова оглядел ее, но теперь уже совсем иначе. Тягуче-медленно, словно раздевал, расстегивая крючок за крючком. На какой-то момент она даже представила, что платье вот вот упадет к ногам…

Амадин скрипнула зубами, вздернула подбородок. Конечно она знала, что придется нелегко, но все оказалось еще хуже. Но надо держать лицо, даже если сердце в этот момент частит и немеет от напряжения затылок.

– Боги с тобой! Я бы никогда не приняла твое приглашение.

– И тем не менее, ты в Сен-Кантене.

– Я приехала на свадьбу друзей, – она не удержалась и добавила: – Я понимаю, трудно поверить, что не все женщины мечтают вернуться в твою постель.

– Да, многие просто мечтают попасть в нее, – протянул герцог.

От его хриплого голоса в низу живота стало очень тепло. И влажно. Поза инквизитора не изменилась, но у Амадин было чувство, что он как тигр изготовился перед прыжком, чтоб закогтить маленькую птичку. Их взгляды наконец встретились и на долгую минуту оба замерли, не в силах разорвать безмолвный поединок. На мгновение показалось, что он сейчас рывком сдернет ее с кресла, усадит на колени и поцелует, а потом… Как хорошо, что она обрезала косу!

Амадин облизала пересохшие от волнения губы, подалась вперед, стискивая побелевшими пальцами подлокотники.

– Послушай, Рейнард, – голос с трудом подчинялся ей. – Зачем ты пришел?

– Поговорить.

– Ты мог пригласить меня.

– Куда? В ресторан? На рю де Флери?

Амадин поморщилась, она давно научилась держать лицо, но эта шпилька была неожиданна и непонятна.

– К себе в кабинет, но предпочел проникнуть в мой номер, – сухо пояснила она.

– Звучит так, словно я злоумышленник

– Нет, ты просто привык, что весь Сен-Кантен к твоим услугам.

– Весь? – он выразительно посмотрел на Амадин. Девушка покачала головой:

– Если ты позабыл, теперь я живу в Кнайтхоффе.

– Временно.

– Нет ничего более постоянного, чем временное.

– А как же чувства? Любовь?

– Ты говоришь о любви к родине? – Амадин даже не скрывала иронии. Рейнард покачал головой:

– Просто о любви.

Девушка скривилась.

– О, прошу, оставь эту патетику Валентину. Она к тебе не к лицу.

– Не веришь? – продолжил он..

– Нет, – она покачала головой. – Ты никогда не был сентиментальным.

– Считай, это – старость.

– Теперь ты напрашиваешься на комплимент.

Инквизитор недовольно поморщился:

– Не передергивай, я не актриса и мы не на подмостках.

Амадин опустила голову, скрывая злой блеск глаз. Упоминание о театре отдалось неприятным чувством, и теперь она жалела, что вообще затронула эту тему, но не смогла не уколоть:

– О да, ты предпочитаешь место в ложе.

Однако этого человека ничто не могло смутить.

– Я вообще не люблю театр, – инквизитор удобно расположился в кресле и кажется наслаждался этой пикировкой.

– Только актрис? – это вырвалось само. Амадин сразу же пожалела о сказанном, но поздно.

– Ты ревнуешь? – Рейнард приподнял бровь.

– Нет!

Судя по улыбке, мелькнувшей на губах, он не поверил. Амадин и сама себе не верила, но признаться, что ревнует Рейнарда к Дезире было выше ее сил.

– В любом случае, мы расстались, и ты сам говорил, что обратной дороги нет, – спешно добавила она.

– Договор все еще действует.

– Верно, – она замерла, настороженно глядя на собеседника. Глупое соглашение, строки которого до одной врезались в память. – Ты настаиваешь?..

– На его исполнении? – подхватил Рей. – Возможно. В конце концов я заплатил триста золотых.

– Я могу вернуть, – начала Амадин.

– Ты неожиданно разбогатела? – он демонстративно обвел глазами дорогое убранство номера. Намек вышел исключительно прозрачным.

– А ты считаешь, что без твоих инвестиций я ни на что не способна?

– Ну почему же? Определенно, способности у тебя есть, и не только к науке.

Судя по тому, как сжались ее кулаки, а подвески на люстре звякнули, удар достиг цели. Рейнард почувствовал удовлетворение, он и сам не знал, почему ему так хочется задеть сидящую перед ним девушку. Месть за то, что она первая ушла от него? Глупо, их роман все равно был обречен. Так что же?

– Рада, что ты их оценил, – процедила Амадин сквозь зубы.

– Конечно, ведь я заплатил за них триста золотых, – он улыбнулся. Окна задребезжали. Девушка порывисто вскочила и направилась к столу.

– Я верну. Вексель устроит?

– Заложишь бриллианты?

– Что?

– Триста золотых – не маленькая сумма, Амадин. Откуда ты ее возьмешь?

Люстра угрожающе зазвенела и зашаталась, готовая вот-вот рухнуть хрустальным дождем. Девушка прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.

– Не поверишь, но на свете есть женщины, которые могут заработать и большее, Рей, – отчеканила она.

– И за какие же заслуги платят такие деньги? Впрочем, можешь не говорить…

Подвески с печальным звоном все-таки осыпалась, но Амадин не заметила этого. Несколько секунд она стояла и с ненавистью смотрела на ухмыляющегося мужчину, а потом направилась к порогу.

– Уходи! – она широко распахнула дверь.

– Что? – изумился он.

– Убирайся отсюда, я больше не желаю тебя видеть! Я… да я просто презираю тебя!

– Поэтому ты вернулась в Сен-Кантен? Ехала несколько дней в шумном вагоне, чтобы сказать мне это лично?

Его слова, сказанные язвительным тоном, отрезвили, Амадин засомневалась, стоит ли выставлять неугодного гостя, или следовало смирить гордость и продолжить разговор, пытаясь первести его в более мирное и безопасное русло. Прекрасно понимая, что творится у нее в душе, инквизитор усмехнулся. Он вдруг напомнил девушке клерка, который принимал у нее заявку на патент. Такой же самодовольный и считающий, что женщины ничего из себя не представляют. В эту секунду Амадин вдруг поняла, чтобы она не делала, все бесполезно. Она никогда не докажет герцогу л’Армори, что достойна его. Ярость охватила ее, заставив позабыть обо всем.

– Зачем я вернулась сюда, Рей, тебя не касается, но я счастлива тому, что мне выпала возможность сказать все, что я о тебе думаю, в лицо, – Амадин вскочила и уперла руки в бока. – Ты – самодовольная избалованная скотина!

– Сразу видно, что ты росла в деревне, – хмыкнул он, лениво вставая. – Что ж, на этом, думаю, визит подошел к концу. Удачи тебе и прощай. Думаю, ты не будешь возражать, если я самодовольно и избалованно оплачу разбитую люстру.

Кивнув, он вышел, на ходу подзывая коридорного. Амадин захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Ее била дрожь, лоб покрывала испарина, а сорочка намокла от пота и противно липла к спине.

Направляясь в Сен-Кантен, девушка понимала, что встреча с прошлым не будет простой, но ожидала, что они оба смогут отказаться от обид. Зря. Понимая, что единственный шанс упущен, магичка закружила по комнате. Разработки, вот что на самом деле оставалось важным, и если она сможет запатентовать их…

В дверь постучали. Распахнув ее, девушка увидела огромный букет роз, который коридорный еле удерживал в руках.

– Прошу прощения, магистр Гросс, – голос звучал надрывно. – Но вам просили доставить. И убраться в номере.

– Да, конечно, – она посторонилась, давая коридорному пройти внутрь. Следом прошмыгнула невзрачная горничная, которую Амадин не заметила из-за букета.