Разлука Орхидеи и Повелителя демонов - Фэйсян Цзюлу - Страница 90

– …но я все равно люблю тебя.

Ланьхуа подумала, что наконец-то высказалась. В этот миг ее мир словно исчез. Или же это она исчезла из мира.

Глава 27. Темнейший использует ваш костный мозг для заточки ножей

Слово «люблю» еще раздавалось в ушах, но девичье тело в его руках внезапно обмякло. Ланьхуа перестала дышать, ее сердце больше не билось. Дунфан Цинцан оказался к этому не готов. Его сердце упало. Он продолжал обнимать Орхидею, словно надеясь, что его сердце снова воспрянет. Но Орхидея так и не очнулась.

– Цветочная демоница, – позвал Дунфан Цинцан, но не дождался ответа. – Маленькая Орхидея.

Он хотел окликнуть цветочную фею, чтобы она пробудилась, и только сейчас сообразил, что у нее даже имени приличного нет. Неудивительно, что он обращался с девушкой так бесцеремонно. Все имеет причину и следствие. Раньше Дунфан Цинцан относился к Ланьхуа с пренебрежением, а теперь внезапное чувство потери едва не свело его с ума. Он приоткрыл девушке веки, чтобы посмотреть, не притворяется ли она. Затем опомнился и осознал, что поступает нелепо.

Что он творит?..

Он хотел, чтобы цветочная демоница очнулась. Он был готов сделать что угодно, лишь бы она открыла глаза, надула губы и обиженно заявила: «Почему ты так долго не приходил, Большой Демон?» Но увы! Цветочная демоница уже никогда не очнется. Дунфан Цинцан знал это лучше, чем кто-либо другой. Потому что все получилось в точности так, как он и рассчитывал. Ни в лазоревом небе, ни у Желтых истоков он больше не повстречает цветочную демоницу…

Сердце внезапно сжалось, каждый удар отзывался такой резкой болью, словно его вырвали из груди и растоптали. Невыносимое чувство застигло Дунфан Цинцана врасплох. Он дышал глубоко, но ему все равно не хватало воздуха.

Внезапно у девушки затрепетали ресницы! Дунфан Цинцан невольно затаил дыхание, и его рука, сжимавшая плечо Ланьхуа, невольно напряглась.

Девушка открыла глаза. Они сияли, как прежде, но смотрели сдержанно и невозмутимо. У Ланьхуа никогда не было подобного взгляда. Девушка молча посмотрела на Дунфан Цинцана, оттолкнула его, отступила на два шага и замерла. Потом уставилась на свою руку, стиснула пальцы в кулак и разжала. Холодно усмехнулась.

Дунфан Цинцан глядел на непривычное выражение на знакомом лице. Он понял, что тело сменило хозяйку. Дева Чи Ди вскинула голову.

– Теперь ты доволен, Повелитель демонов? – обратилась она к Дунфан Цинцану.

Нет. Он не чувствовал удовлетворения. Дунфан Цинцан молчал, но голос в его душе звучал четко и ясно, сообщая: он не просто не ощущает радости, он удручен и страдает от боли.

– Ты достиг своей цели.

Да, он добился своего. Получил то, к чему стремился с тех пор, как воскрес. Осуществил давнюю заветную мечту. Но уголки его рта остались напряженными, их не коснулась улыбка, которая знаменует успех.

– Ты ведь воскресил меня, чтобы покончить с одержимостью прошлым? Что ж, победи меня.

Прежде чем Дунфан Цинцан успел ответить, чьи-то теплые руки обняли деву Чи Ди за талию. У нее зарябило в глазах. А потом богиня войны бесследно исчезла. Повелитель демонов просто стоял и смотрел, как дева Чи Ди уносится прочь. Он не двигался, он был как в тумане.

Когда мельтешение прекратилось, дева Чи Ди огляделась и увидела, что стоит на весеннем лугу. Ее по-прежнему обнимали за талию. Дева Чи Ди повернула голову: Хозяин Колдовского рынка стоял у нее за спиной, держась на ногах с помощью магии.

– Наставница… – проговорил он.

Дева Чи Ди долго молчала.

– Отпусти, мне нужно кое-что сказать Дунфан Цинцану, – вымолвила она наконец.

Хозяин Колдовского рынка только крепче стиснул руки. Он прижался лицом к щеке девы Чи Ди, изо всех сил стараясь почувствовать ее присутствие. Как будто она сразу же убежит, стоит только ослабить объятия.

– Я знаю, что ты не хотела назад. Знаю, что ты не желала со мной встречаться. Но, наставница, я готов тебе повиноваться. Лишь бы видеть тебя. От этого я не могу отказаться. Ты хочешь использовать силу Дунфан Цинцана, чтобы вновь ускользнуть от меня. Я не согласен.

Дева Чи Ди молча смотрела на порхавшие вдалеке лепестки. Спустя долгое время она подняла руку и похлопала ученика по тыльной стороне ладони.

– Дай мне увидеться с ним. Я ему кое-что объясню и уйду вместе с тобой.

Хозяин Колдовского рынка растерялся. Выражение его лица смягчилось, и он спросил:

– Откуда ты знаешь, что я собираюсь отсюда уйти?

– Я хорошо изучила тебя. Ты готовился много лет и не позволишь, чтобы трофей увели у тебя из-под носа. Многослойная иллюзия всего лишь уловка для отвода глаз. Чтобы укрыться от Дунфан Цинцана, у тебя должно быть другое потайное место.

– Наставница понимает меня лучше всех, – усмехнулся Хозяин Колдовского рынка.

– Время идет, А-Хао.

Имя подействовало на ученика как магическое заклинание. Он отпрянул, а затем медленно и неохотно убрал руки с талии девы Чи Ди. Хозяин Колдовского рынка загородил собой наставницу, взмахнул рукой, и они оба увидели изображение Дунфан Цинцана. Тот не сдвинулся с места и молча стоял рядом с огненным мечом. Ни ярости, ни одержимости. Лишь недоумение. Он как будто бы размышлял о том, что натворил. И о том, кого потерял.

– Наставница, Повелитель демонов непредсказуем. Чтобы он не погнался за нами, нужно действовать быстро.

– Кажется, у него нет желания гоняться за нами.

– Наставница намекает, что Повелитель демонов в замешательстве и опечален утратой? – спросил Хозяин Колдовского рынка, находя подобное предположение невероятно забавным. – Это он-то? Дунфан Цинцан?

– Кто знает? Пусть он тоже увидит меня, – распорядилась дева Чи Ди.

Хозяин Колдовского рынка покорно ткнул пальцев в изображение, и оно подернулось рябью.

– Ты раскаиваешься в содеянном, Дунфан Цинцан? – спросила дева Чи Ди.

Повелитель демонов поднял голову и уставился на богиню войны алыми глазами, в которых, вопреки всем стараниям, промелькнуло уныние.

– Темнейшего больше всего раздражают высокомерные лица небожителей, читающих нотации. – Казалось, из его глаз вот-вот хлынет кровь. – Темнейший никогда не раскаивается. Ни о чем не жалел, не жалеет и не будет жалеть.

Чем больше он говорил, тем сильнее разгоралась его убийственная ярость.

– Темнейший желает лишь убивать. Тебя, воинов Небесного царства и жалких злодеев из царства Демонов. Неважно где. Хоть внутри многослойной иллюзии, хоть в Небесном дворце, хоть в Загробном мире. Темнейший использует ваш костный мозг для заточки ножей.

Огненный меч, воткнутый в землю, вспыхнул чудовищным пламенем, едва не разрушив окружающую иллюзию. Хозяин Колдовского рынка нахмурился, глядя, как стремительно расползаются по груди и животу Дунфан Цинцана ледяные кристаллы. Калека поспешил взять деву Чи Ди за руку, чтобы уйти.

– Дунфан Цинцан обезумел.

Дева Чи Ди высвободила руку и сняла с запястья костяную орхидею.

– Если ты ни о чем не жалеешь, значит, крупицу души Ланьхуа хранить незачем, – сказала она. – Хорошо, что она покинула этот мир. Больше никто ее не обманет, а любимые не предадут.

Дунфан Цинцан уставился на браслет. Серебристые волосы, беспорядочно развевавшиеся в потоках убийственной ци, медленно опали. На лице Повелителя демонов отразилось недоверие:

– Крупица души?

– Когда она умирала, я направила все свои силы, чтобы сохранить хотя бы ее частицу. – Браслет в руках девы Чи Ди замерцал. – Может быть, это всего лишь тончайшая энергетическая нить.

Хозяин Колдовского рынка тоже был ошарашен.

– Наставница! Разве можно действовать так опрометчиво?! – нервно спросил он. – А если бы произошло что-то непредвиденное, ты бы…

Дева Чи Ди перебила ученика:

– Все в порядке. Я у нее в долгу.

– Но раз Повелитель демонов ни о чем не жалеет, – продолжила она, – частицу души удерживать незачем. Лучше ее отпустить. Все равно Ланьхуа перед смертью отчаялась и потеряла надежду.