Дикая любовь (СИ) - Мун Лесана - Страница 6

Нова сразу же подскакивает, берет горящий мох на специальную лопатку и аккуратно перекладывает в очаг, туда же складывает тоненькие веточки.

- Все поняла? Дальше сможешь управиться с огнем? – спрашивает у меня.

Киваю ей, девочка, довольно улыбнувшись, убегает, а я принимаюсь ломать длинные ветки и аккуратно укладывать их в костер. Сомневаюсь, что с первого раза смогу повторить то, что показала Нова, но теперь я хотя бы знаю, зачем был нужен лук! Когда обе сестры возвращаются с ведром воды, огонь радостно и горячо обогревает наше жилище, выпуская дым в специально оставленное круглое отверстие в крыше.

Вэра ничего не говорит, только подвешивает небольшой котелок на крюк над огнем и говорит.

- Сейчас поедим и пойдем в лес. Нужно раздобыть какой-нибудь еды и еще дров. Надеюсь, ты хоть это умеешь делать и мне не нужно привязывать тебя к себе веревкой, как мы делаем с малышами, чтобы они не потерялись?

- Не нужно, - быстро отвечаю, представив себе на секунду подобное унижение, когда меня, уже взрослую девушку, привяжут веревкой и поведут, как собаку на поводке. Бррр.

- Хорошо! – Вэра закидывает в кипящую воду по несколько щепоток разных трав, пахнет шалфеем и лемонграссом, еще чем-то мне не знакомым.

Пока я наблюдаю, что делает старшая сестра, младшая дает мне три тонкие полоски чего-то твердого и коричневого, похожего на веревки.

- Ешь, - говорит и показывает как нужно делать, вгрызаясь в точно такой же кусок, который держит в руках.

Осторожно пробую, откусив малюсенький кусочек. Вяленое мясо! Только в нем опять же много специй, а соли нет, хотя несоленым его не назовешь, наверное, какая-то трава добавляет вкусовых качеств. Не очень вкусно, трудно жуется, потому что мясо пересушено, но после вчерашнего крайне мизерного ужина, утром я ощущаю почти болезненную пустоту в желудке, значит, отказываться от еды не стоит. Кроме того, похоже, тут в чести трехразовое питание: понедельник-среда-пятница, а не трижды в день и кефир.

С трудом, но все-таки поборов куски вяленого мяса и отправив их в жалобно ноющий желудок, с удовольствием запиваю отваром из трав, поданный Вэра. Да уж… Нельзя сказать, что завтрак сытный.

- Все, встаем, некогда рассиживаться! – командует старшая сестра, вставляя за пояс юбки небольшой топорик, привязывая ножны и веревку.

- Нова, возьми, что нужно для грибов и ягод. Мизу, старайся не отставать и не потеряться.

Я едва успеваю натянуть сапоги и накинуть сверху на плечи пончо, когда сестры не оглядываясь, выходят и быстрым шагом удаляются в ту сторону, где мы вчера мылись. Почти бегом догоняю их и стараюсь не отставать. Через несколько метров к нам начинают присоединяться и другие девушки племени. Среди них есть и та, которая ко мне приставала на реке, пытаясь вывести на эмоции.

- А эту зачем взяли? – спрашивает она у Вэра, презрительно выпятив свои и без того огромные губищи.

- Отец приказал обучить всему. Она теперь в нашей семье.

- Может, потеряем ее в лесу, и проблем не будет, - смеясь, и вроде в шутку, предлагает губастая, но внезапно замолкает.

- Муэта, я сказала, она теперь в нашей семье! Думай, что говоришь!

- Да нет, Вэра, я просто пошутила…

- Оставь шутки тем, кто умеет с ними обращаться!

С удивлением прислушиваюсь к перебранке сестры с Муэтой. Надо же, совершенно неожиданно Вэра, которая вот только недавно нещадно била меня по пальцам, сейчас становится на мою защиту просто потому, что я теперь часть ее семьи. Странно и приятно быть частью чего-то.

Какое-то время мы идем молча. Большинство девушек уходит вперед, многие разбились на кучки. Мы с Нова идем вдвоем, и я решаюсь спросить.

- Скажи, у нас мало еды? Мы голодаем?

- Не голодаем, но да, еды мало, - отвечает девочка.

- А почему так? Почему не заготовили летом?

- Прошлое лето было очень засушливым, река высохла, урожая было мало. Потом было нашествие мошкары, которая испортила часть посевов и чем-то заразила наших домашних животных.

- Ничего себе.

- Да, год выдался тяжелым. Зимой, когда стало понятно, что мы не выживем, отец попросил помощи у Великого Арэнка.

- Это божество какое-то? – уточняю.

- Нет, - смеется Нова, - но почти как божество. Это вождь шести племен. До него никому не удавалось объединить стольких в одно целое. Он могучий и бесстрашный воин, управляющий племенем твердо и справедливо.

- И чем он нам помог?

- Прислал еды и предложил поселиться на окраине его территорий.

- Щедрое предложение?

- Очень щедрое. Его земли очень богаты и плодоносны.

- И этот… Великий Арэнк помог нам просто так? Такие люди ничего не делают просто так.

- Этого я не знаю, то большие дела, которые касаются вождя племени, а не его дочерей, - ухмыляется Нова.

- И когда мы выдвигаемся в дорогу?

- Так мы уже… А здесь застряли, потому что по пути заболели наши старейшины, идти не могли, пришлось остановиться и разложить вигвамы. Но тут место ужасное. Ни воды чистой, ни животных, ни рыбы в той реке. Нам нужно в самое ближайшее время уходить отсюда, а то совсем оголодаем.

- Так, а когда будем уходить?

- Одна из старейшин совсем плоха. Мы ждем. Или она выздоровеет, или Великий Дух заберет ее к себе. По словам Ниты, осталось недолго.

- Ясно. Грустно, - говорю.

- Почему? Разве смерть – это не часть жизни? Наш дух спускается сюда, чтобы чему-то научиться, а потом просто возвращается домой. Почему смерть – это плохо? – Нова смотрит на меня с удивлением, а я молчу, не зная, что ей сказать. – Ой! Я вижу ягоды! Побегу, соберу. Не теряйся!

Девочка резко бежит куда-то за деревья, а я остаюсь ждать, задумавшись. Вот я испугалась смерти и согласилась на предложение «богини» снова жить. А что было бы, если бы не испугалась? К сожалению, даже при мысли о смерти, меня пробирает озноб и хочется спрятаться куда-нибудь, где тепло и никто не будет трогать. Погрузившись в свои мысли, я делаю несколько шагов и только потом внезапно понимаю, что отошла от того места, где меня оставила Нова.

Резко останавливаюсь. Осматриваюсь. Кругом одинаковые деревья.

- Нова? – зову сестру.

Тишина в ответ.

- Нова?! – теперь в моем голосе явно слышен испуг.

Тишина.

- Нова?! Нова?! – а вот сейчас уже паника.

Глава 4

Я бегу назад, где, как мне кажется, мы с девочкой разошлись. Никого!

- Нова!!

Нет никакого ответа. Беда в том, что я, когда шла вместе со всеми, не особо рассматривала дорогу, уверенная, что мы так же и будем возвращаться одной толпой. Тупая беспечность жителя крупного города, где везде есть указатели, или всегда можно у кого-то спросить дорогу.

- Вэра?! Кто-нибудь?!

Никто не отзывается. Усевшись прямо на тропинке, захожусь в рваных, испуганных рыданиях. Немногим позже, когда основной страх вылился слезами, решаю остаться тут. Мы ведь шли этой тропинкой? Что рекомендуют, если заблудился? Оставаться там, где потерялся, и ждать. Так и буду делать. Но спустя несколько часов бесплотных ожиданий, я понимаю, что это была глупая затея. Солнце уже на середине неба, а значит, время подошло к обеду. Об этом же сигналит и мой завывающий от голода желудок. За все это время я не слышала ни одного звука, похожего на человеческий голос, или свист, или хоть что-нибудь.

Собравшись с духом, выламываю себе большую палку на всякий случай, и иду по тропинке в ту сторону, откуда мы, по моему мнению, пришли. Шагаю бодро, стараюсь мыслить позитивно, но где-то внутри тоненький, противный голос говорит, что я заблудилась и никогда не вернусь к индейцам. Тут в лесу, они меня и найдут спустя несколько недель. Мертвую, объеденную дикими зверями. А все из-за собственной глупости!

Понятное дело, что подобные мысли не добавляют мне радости, слезы опять начинают капать, застилая тропинку, поэтому мне приходится остановиться и вытереть глаза. И тут невдалеке я вижу голое, совсем без листьев дерево, но зато усыпанное мелкими, темно-красными ягодами. Боясь ошибиться, подхожу ближе. Ягодная яблоня! Помню ее по детству, когда мы еще жили с бабушкой в деревне. Помню, гуляла с местными, деревенскими, интересно с ними было! Ох, что мы тогда только ни ели! И зеленые абрикосы, и смолу с деревьев, и одуванчики. И вот среди этого всего была и ягодная яблоня. Жутко кислая и терпкая, пока ее хорошенько не проморозит. Конечно, она и потом не становится деликатесом, но хотя бы можно есть, не скривившись и не плюясь.