21,55,01 (СИ) - Борзов Виктор - Страница 5

Я подошел ближе и потянул за штору. Сделал это без осознания, рука сама потянулась к ней, а когда понял, было уже поздно.

Она рухнула на пол, клубы пыли взмыли в воздух. Я зажмурился и чихнул.

— Молодец, Тео, — прокашлял, отмахиваясь от пыли, — Отличная идея.

Я поднял взгляд со шторы на школьную доску и замер. На темно-зеленой поверхности с одной половины на другую тянулась дугой надпись:

«Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ».

В левом верхнем углу в белой рамке виднелась дата:

«05.10.2018».

День рождения Дениса. Он пропал за семь дней до этой даты. Год назад вышел из квартиры и не вернулся.

Я цокнул и отвернулся от доски. Не мог долго смотреть на надпись. На крик о помощи. А на доске было что-то еще.

Найдя в себе силы, вновь посмотрел на нее. Старший брат разделил доску на две половины белой границей. На левой сливались в кашу слова, собирались в большую белую кляксу из букв. С большим трудом я разобрал отдельные предложения. Это был поток сознания. Денис выписывал предположения и, казалось, искал выход. Спасение от неминуемой смерти. Некоторые слова Денис обвел розовым мелом. Взгляд зацепился за слово «мама». Оно повторялось несколько раз.

Пальцы сжались в кулак, но я продолжил разглядывать доску. Посмотрел на правую часть. Ее озаглавливала надпись голубым мелом:

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ».

Денис подчеркнул ее тем же цветом.

Ниже шли пункты:

1. Не приносить в квартиру зеркал. Отражающие поверхности можно. Им нужны зеркала (узнать у мамы почему).

2. Не открывать окна после десяти вечера. Не поднимать жалюзи после десяти вечера. Если слышен стук, проигнорировать и попытаться уснуть.

3. Каждый день проверять тарелку и стакан в углу кухни. Если они пустые, положить кусок хлеба или печенье и наполнить стакан молоком. Только молоком, другие напитки не подойдут. Ни в коем случае не забирать еду.

4. Не брать подарки и не принимать услуги. НИКАКИЕ И НИКОГДА!Не приглашать в квартиру никого. Даже друзей, родных и знакомых.

Это… Не знаю, что и думать. Денис варился в собственном соку, каждый день накручивал себя, убеждал в скорой смерти. В конце концов, он сошел с ума. Почему эта женщина не помогла ему?

Взгляд нехотя переполз на левую половину доски и замер на слове «мама». Она хоть что-то сделала? Неужели за все время Денис не услышал от этой женщины ни единого слова поддержки?

Зубы заскрежетали. Она хотела показать мне это. Намеренно не тронула ничего в квартире, чтобы показать мне. Эта женщина буквально наклонилась к моему уху и прошептала: «я измывалась не над тобой одним».

Я вышел в коридор. Когда-то по нему ходил Денис. Завернул в темную ванную. Здесь он умывался и чистил зубы.

— Сука, — прошипел я.

Но она просчиталась. Я не сбегу. Не в этот раз. Мы с Денисом ни разу не общались. В родительском доме он большую часть времени проводил в своей комнате, а, когда выходил, молча поддерживал мою травлю. Он запомнился тенью этой женщины. Безвольной куклой, которой она вертела как вздумается. Кроме крови, нас ничего не связывало.

Включил свет. Нашел в углу швабру и смочил тряпку, которая висела на трубах сбоку от раковины.

Швабра с тряпкой опустилась на пол, а я поднял взгляд в сторону коридора. Тени странно изгибались и будто танцевали. На секунду почудился чей-то взгляд. Липкий и холодный. Он, подобно языку, заскользил по открытой коже на шее вверх к лицу. Я поморщился и встряхнул головой.

— Всего лишь приступ, — пробубнил под нос и повторил чуть громче: — Всего лишь приступ.

Ощущение взгляда исчезло, я выдохнул и начал уборку. Сначала в коридоре прошелся со шваброй, по дороге на кухню включил свет, чтобы лучше видеть. За сегодня очистить квартиру полностью не выйдет. Я здраво оценивал свои силы. Тут работы на два дня минимум.

С коридором закончил быстро и перешел на кухню. Пыли скопилось очень много, поэтому я часто бегал в ванную и сливал ведро. От вида черной воды меня тошнило. Хорошо, что еще не обедал. Ожидал какой-нибудь жести от этой женщины.

Не заметил я, как на моем лице растянулась улыбка. Уборка очищала разум, приводила мысли в порядок. Денис мертв — этого не изменить. То, что произошло с ним, не исправить. Сейчас я думал лишь о нанесении на это место своего «следа». Покупке собственной зубной пасты и зубной щетки. А еще кружки. Мне также не хватало вещей. В рюкзаке у меня на спине только нижнее белье. Из обычной одежды: темно-синяя толстовка и джинсы — то, что сейчас на мне.

Я протер тряпкой все шкафчики, полки и стол. Поднял ведро со шваброй и перешел в спальню.

У меня появилось постоянное жилье, осталось найти работу. Устроиться официально я не мог. Сбежал из дома без документов, а заявить о пропаже руки не доходили. Надеюсь, для этого не нужны никакие документы — возвращаться в то поместье не хотелось.

— Может, пойти в институт? — высказал мысль, пока протирал компьютерный стол.

В памяти всплыл разговор с соседкой. Я назвался студентом на заочке. Лучше претворить это в жизнь. Заведу друзей и проложу дорогу в светлое будущее. Да, так и поступлю.

Мне отчаянно требовалось место в мире. Не могу объяснить. Я испытывал острую необходимость быть кем-то. Думаю, стоит сказать спасибо этой женщине. Она довела меня до такого.

Взгляд прыгнул на компьютер. В квартире есть электричество. Возможно, и компьютер работает. Как раз закончил уборку на сегодня.

— Пожалуйста, — взмолился я, нажимая большую кнопку с символом кружка и линией посередине и садясь за стол.

В глаза ударили лучи вечернего солнца. Жалюзи не помогали, и алый диск бесцеремонно выжигал светом мое зрение. Поэтому я сгорбился и спрятался за монитором. Спина мне это припомнит, но пока сойдет.

Я посмотрел на экран. Его обклеивали рамкой желтые листки для заметок. Из-за пыли надписи на них не разобрать, и я не горел желанием. Воплощенное отчаяние Дениса давило на меня. Доску я закрыл той серой шторой, которая укрывала ее ранее. Стереть надписи я не решился. Помою ее позже.

На мониторе отобразился рабочий стол. Его усеивали файлы и папки, загораживали красивую мультяшную девушку.

Никогда не пользовался компьютером. В родительском доме эта женщина никого не подпускала к своему, а после побега у меня тем более не было возможности. Освоился с мышкой и клавиатурой я быстро. Не успел я нажать на случайный файл, как на весь экран открылся мессенджер — слышал, как люди его так называли. Слева находился список чатов. Их было немного. Рядом с надписью «Мама» горела единица, а правее виднелась дата отправки: «15.04.2019».

— Что?

Эта женщина написала Денису спустя полгода после его исчезновения. Бессмыслица.

Я кликнул на нее, и мне высветилась переписка Дениса с этой женщиной. Последнее сообщение от нее занимало почти пол-экрана.

«ТЕОДОРУ РЯЗАНОВУ», — бросилось в глаза мое имя.

Не дорогой сын, не Тео, не даже Теодор. Она обратилась ко мне по имени фамилии. Спасибо, что не по полному имени. Думаю, это уже достижение. Эта женщина обращалась ко мне всего два раза. И вот третий.

Я перепроверил дату отправки. Пятнадцатое апреля. Юрист сказал, что она умерла в начале мая.

Продолжил читать:

«Не думаю, что ты ждешь моих извинений. Их все равно не будет. На нашей семье висит большой долг. Ты мог заметить, что твои старшие братья и сестра не дожили до 21 года. Кто-то умер раньше, и не один позже. Теперь на очереди ты и Надя.

Если ты уже справил 20-й день рождения, мог заметить небольшие странности. Они не бросаются в глаза. Всегда держаться на периферии, скрываются в тенях.

Ты должен был получить ключи от юриста. Приходи в мой дом, найди библиотеку. Там тебя ждут дальнейшие указания. Настоятельно рекомендую соблюдать правила, которые написал Денис. По крайней мере, до посещения библиотеки.

В этом мире есть сущности намного старше и могущественнее людей. И теперь ты знаешь о них, а они знают о тебе.

Приходи в дом как можно скорее. От этого зависят твоя и Надина жизни».