21,55,01 (СИ) - Борзов Виктор - Страница 24

Он выпустил струю серого дыма, в конце выдохнул кольцо. Подул ветер и весь дым поплыл на меня, но вместо резкого запаха я едва почувствовал его. «Исчезание» повлияло на обоняние?

Александр продолжил:

— Иногда проблему лучше не замечать, тогда есть возможность, что и мир забудет о ней. Увы. Скрытый глубоко вонзил когти в ткань бытия, как сказал бы леший.

— Тут безлюдно, — заметил я.

— Из-за Слепого пятна. Люди обходят его стороной. Но иногда эта железная дверь раскрывается, и внутрь забредает наивная добыча. Все началось еще тридцать лет назад, когда построили этот дом. В него заселилась семья: жена, муж и больной маленький ребенок. Обычная простуда. Со временем ребенок стал задыхаться от слизи. Родители водили его к врачам, но те разводили руками. Из отчаяния жена обратилась к экстрасенсам. Ничего не помогло. Ребенок слег с температурой, и в семье произошел раскол. Частые ссоры, муж топил горе в алкоголе, жена не отходила ни на шаг от ребенка. Квартира быстро превратилась в свинарник. После одной ссоры жена не выдержала и ударила мужа по лицу. На следующий день ребенку стало лучше. Температура спала, и слизь исчезла из легких.

— Думаю, это стало началом.

— Через неделю ребенок снова слег. Снова скандалы, ссоры, разбитая посуда. Но в голову жены закралась одна идея. Хрупкая соломенка. Надежда. Сын выздоровел на следующее утро. Но «здоровый период» продлился всего четыре дня. Ты уже должен был заметить закономерность. Тянулись долгие месяцы. На теле мужа появлялось больше ран, а ребенок наслаждался здоровой жизнью и наблюдал, как семья медленно преображается. Вскоре помощь ребенку стала лишь поводом.

Я приобнял себя. Картина оживала перед глазами: мать часами ищет новые пытки, отец смиренно принимает побои, и оба не замечают того, ради кого пошли на это. Не замечают родного ребенка. Должно быть он чувствовал себя беспомощным. Знакомое чувство. В детстве я часто болел, из-за чего пропускал детский сад и первые классы. Возможно, это и стало причиной отстранения этой женщины — она увидела во мне дефектного сына.

Этот ребенок из истории давно вырос. Но у меня щемило в груди от одной мысли о его судьбе — чутье подсказывало, к какому финалу шла история.

— Затем заболела пятилетняя девочка у матери-одиночки. Слизь, температура, знакомый сценарий…

«Я ошибся?» — промелькнула мысль.

— … И жена предложила помощь. Она ударила мать рукой, и девочка поправилась. Это быстро переросло в эпидемию. Болезнь поражала самых слабых. В основном детей и стариков. Прошел год, и жену стали превозносить как целительницу. Странную, но целительницу. Постепенно связь жильцов с внешним миром начала истончаться — друзья и родные считали их рассказы бредом. Когда муж в поисках ответов наткнулся на библию… В общем, все стало еще хуже. Жена собрала вокруг себя паству, назвала их «Семьей плачущей кожи» и объявила всех людей за пределами дома врагами. Мечтатель запечатал дом, и с тех пор, о внутренних делах ничего не известно. Кроме Ведьмы, в дом никто не заходил и не выходил. Что они делают с телами… неизвестно.

По коже пробежали мурашки от одной мысли, что там, за этими стенами, уже тридцать лет живет секта. Секта, хозяйка которой ранит людей, чтобы исцелять от неизвестной болезни. Я приобнял себя сильнее.

На ум пришла мысль о библиотеке этой женщины, о книгах на самые разные темы. А за ней другая.

— Скорее всего, Ведьма могла спасти их, — высказал я мысль и проскрипел зубами. Почему она ничего не сделала?

— Ведьма убедила черта не покидать дом, — сказал Александр. — Он не особо сильный, но проблем бы создал. В последние годы Ведьма была слаба и не особо платежеспособна.

Что ей мешало решить проблему раньше? Не откладывать на потом, а вырвать, пока та не пустила корни? У этой женщины было тридцать лет. И все это время она бездействовала. Смогу ли я помочь людям внутри с помощью книг этой женщины?

Александр кинул под ноги целую сигарету и затушил ее подошвой. После карманного измерения и прыжков между комнатами «бесконечные» сигареты не особо удивляли.

Он пошел в сторону, откуда мы пришли, и я побрел следом.

— В Лягушево запрещены дисциплины, которые связаны с демонами и ангелами. Даже с низшими, — напомнил Александр. — О других Внешних силах и тем более Ничтожных я и не заикаюсь. Также запрещено поклонение кровожадным богам. В остальном ты волен заниматься чем хочешь.

Мы вернулись к развилке и зашагали вдоль дороги в сторону автобусной остановки. Людей заметно прибавилось. По дороге проехала красная «хонда» — видимо спешила куда-то с утра пораньше.

— Мне интересна дисциплина, которая поможет мне получить годы жизни, — сказал я. Раз речь снова зашла о дисциплинах, лучшего момента не найти.

— Очевидно, — хмыкнул Александр. — Так навскидку и не скажу. Но бесплатный совет: не ударяйся в жречество. Боги крайне скупы на человеческие годы, у них в ходу чудеса и дары.

Сбоку донесся разговор двух бабушек у подъезда. Они сидели на лавочке и смотрели на Александра. Одна из них повернулась на меня, и ее взгляд мазнул по моей шее холодным лезвием. Я поморщился. События годичной давности оживали, но на этот раз не в памяти. Внимательные взгляды, крики, еще больше взглядов и еще больше криков.

— Мне нужно заземлиться, — прошипел я сквозь зубы. — Как можно скорее.

— Не совсем понял тебя, — сказал Александр. Он не повернулся и продолжил вести к остановке.

— Стать более настоящим, найти опору. Я исчезаю.

— Обычная ошибка новичка. Потратить то, чему не знаешь цену.

Черт. Я даже не тратил… это. Само существование уменьшало «меня», выдавливало из мира. Причина в долге? Или я случайно трачу «себя»?

«Думай, Тео. Что было написано в той книге?»

Мне вспомнились строчки из «Подсказок Вселенной». Что-то про работу с обитателями Снов, Грез и Слепых пятен. Разговор с ними сказывался на мистике, делал отражение призрачным.

До меня дошло с опозданием. Мары обитали во Снах! А я разговаривал с одной из них. Даже заключил сделку. Выстрелил сам себе в ногу.

— Мне нужна опора, — повторил я громче. — Должна быть дисциплина, которая поможет мне.

В уши ударил звук проезжающих машин, и впереди показалась Пятерочка, где я покупал продукты для себя и бабушки Любы. Мы почти дошли до остановки.

«Поедем до магического собрания на обычной маршрутке?» — подумал я.

Идея звучала бредово. Обыденная обстановка, звуки машин, входящие и выходящие из магазина люди. И маршрутка, которая отвезет меня в мир магии. Ну бред же. А та история про Семью плачущей кожи звучала, как страшилка для взрослых. Она ускользала из памяти, когда я пытался припомнить отдельные детали. Приходилось напоминать себе, что все взаправду. Чудовища существуют. И всегда существовали.

— Такие дисциплины есть, — сказал Александр. — Я занимаюсь одной из них. Меня можно назвать исследователем Былин.

Он шагнул к светофору, что вырастал из земли рядом с дорогой, и вдавил толстый палец в кнопку на столбе. Мимо на высокой скорости проносились машины. Я успел заметить одну белую маршрутку.

— Былины. Ты должен был хотя бы слышать это слово.

— Я знаю про небылицы, — признался я.

— Молодежь, — вздохнул Александр.

Красная лампочка мигнула пять раз и угасла, позволяя нижней открыть зеленое око. Машины остановились в двух метрах от пешеходного перехода, и Александр зашагал на ту сторону.

— Истории рождаются из-за людей и Скрытых. Многие легенды основаны на Плясках чертей и проделках духов-хозяев. Но существуют истории, которые сами по себе являются Скрытыми. Они зовутся Былинами в честь… былин, вот уж неожиданно.

Мы перешли на противоположную сторону и встали под навесом. Подул ветер намного более яростный, чем прежде. Вокруг не было многоэтажек, чтобы сдержать его — лишь просторное поле за навесом.

Я сел на скамейку. Боюсь, в моем состоянии сильный ветер мог унести далеко-далеко, как в детской сказке. Но, в отличие от главной героини, падение я не переживу.