Сибирский папа - Терентьева Наталия - Страница 76

Я прижалась к ней головой и опять оглянулась на дом. Ведь не мог он просто так уйти? Мог. Ушел. И ворота за ним закрылись.

– Мне Сергеев подарил машину и землю.

– А Луну? – засмеялась мама. – Нет? Не подарил?

– Правда, мам!

– А где эта земля?

– Не знаю.

– А машина?

Я замялась.

– Там такая история… В общем, тоже не знаю.

– Мы тоже тебе приготовили подарок… – Мама с папой переглянулись. – Ну что, сказать?

– Маняша… – торжественно начал Вадик.

Мама закрыла ему рот ладонью.

– Нет, пусть приедет домой и сама увидит… Тебе понравится, – уверенно сказала мама и поцеловала меня в щеку. – Маняша, как хорошо, что ты у нас есть. Ты очень глупая, маленькая и очень умная и большая девочка. Я, может быть, не самая лучшая мама, но я тебя люблю больше всего на свете.

Я с подозрением посмотрела на маму. Да? Странно. Значит, любовь можно прятать. Вадик кивал каждому маминому слову, как будто точно знал, что она говорит правду.

Вот это – счастье. Просто его невозможно так же остро ощутить, как горе. Сегодня тепло и солнечно, рядом со мной молодые и здоровые родители, которые смотрят на меня с любовью, которые примчались сюда мне на помощь, все бросив, которые даже хотели усыновить Йорика… Кстати… Я с ним не попрощалась. Когда-нибудь свидимся, наверное.

– Ты разобралась со своими… гм… друзьями? – спросил Вадик.

– В принципе да.

– Выбрала кого-то одного?

Я помотала головой.

– Ну и правильно. Мне глаза не понравились, ни у того, ни у другого.

Папа говорил это абсолютно искренне.

– Очень идеалистическое воспитание, – засмеялась мама.

– Она уже воспитана, Валюша. Уже как есть. Да, Маня?

Я кивнула.

– И ей придется жить с нашими идеалами.

– Или поменять их когда-то на свои. – Мама слегка толкнула Вадика в бок. – Но я надеюсь, что и наши не подведут. Предлагаю, кстати, в связи с неожиданными каникулами поехать на пороги и прокатиться с ветерком.

– На чем, Валюша?

– На байдарках! – засмеялась мама. – Здесь недалеко, это же знаменитое место, я посмотрела, километров двести. А, как?

То есть летать на самолете мама боится, а на байдарке с ветерком…

– Надо твой день рождения отпраздновать! – договорила мама, счастливо улыбаясь. – Шутка ли – дочери исполнилось двадцать лет!

– Я – за! – засмеялся Вадик. – А то какие мы физики, ни разу на байдарках не сплавлялись с юности. – Ты как, Маня?

Я молча кивнула, глядя на своих родителей.

– У меня было самое счастливое детство, мам, – проговорила я.

– Что? – Мама не расслышала. – Что ты сказала? Что она сказала?

– Нет, ничего…

Я вдруг так остро ощутила, стоя сейчас рядом с родителями, на дороге в лесу, что закончилось мое детство. И я осталась там. И – я иду дальше, пока еще рядом с ними, но уже одна, теперь уже по-настоящему, по-взрослому одна. В свою жизнь, к своей единственной любви, к своим детям, которые будут требовательно и настойчиво ждать моей безраздельной любви и заботы.

– На байдарки?

– Да!

– С ветерком?

– Да!..

Я еще раз оглянулась. За высоким забором был виден дом, где живет мой отец. И брат. Может быть, я когда-нибудь снова сюда приеду, уже взрослая. И скажу: «Привет! Не узнал? Вот мои дети… Они похожи и на тебя тоже, Сергеев, и никуда от этого не деться».