Голый неандерталец. Происхождение, обычаи, ритуалы, интеллект древних родственников человека - Слимак Людовик - Страница 4

Волк человеку волк…

На Западе, как и в любом традиционном обществе, тот, кто нарушил табу, жестоко исключается из группы.

Если неандерталец отличался от нас, был нечеловечным человеком, то нам, вероятно, тоже придется избавиться от самых глубинных запретов нашего общества. Зайти за грань общепринятой морали или же окультурить наши мысли, чтобы оставаться чистыми по отношению к нашим ценностям? Надо ли послушно смотреть лишь в удобную для общества сторону?

Удобство, некоторый цинизм, общественное мнение – все это требует не выходить за рамки. Ну, и что в итоге? Что, если истины не существует и ее надо создавать? Будем же строить ее ровно, зачем затруднять мировоззрение лабиринтами?

Истина эта заключается в тонком определении разума у человекоподобного создания, которое не описать ни с помощью нас самих, ни даже с помощью наших предков. Человек, который, может быть, даже не подчиняется умственным структурам, определяющим в нашем понимании бытие человеком. Другой разум, отделенный от нас сотнями тысячелетий независимой эволюции. В этом смысле создание можно считать в некоторой степени настолько же отдаленным от нас, как инопланетный субъект. Вымирание и разделяющее нас время стерли практически все.

В археологии, как и в этнологии, только личное свидетельство имеет глубокую ценность. Существуют целые библиотеки, посвященные конкретному сюжету, но только прямое общение с тем, что осталось от этих популяций, имеет хоть какой‑то смысл. Получается, что свидетель и сам субъект – это одно и то же лицо… Поэтому, вероятно, субъект от нас все время и убегает, систематически ускользает из наших рук. У создания до сих пор нет ощутимой формы. Есть тысячи описаний истории исследований, истории наших представлений о неандертальце, структуры его скелета, ареалов его обитания, его технологий или его генетики. Все это составляет колоссальные энциклопедические сборники. Под этой систематизацией не спрятать того факта, что из всех этих знаний так и не получилось вывести настоящую мысль, философию, отдаленную или приближенную концепцию.

Если вас интересует форма лобка неандертальца или геометрия кремневых блоков, которые он обрабатывал, вышеуказанные сборники дадут вам больше материала, чем можно переварить. Но если вы попробуете представить себе, даже поверхностно, каким был мир под влиянием другого человечества, эти книги вас только разочаруют.

Моя книга не об этом.

Необходимо выйти из библиотек и пойти разыскивать создание в самых дальних уголках его ареала, вплоть до его каменных убежищ, подобраться к нему как можно ближе, невзирая на время, которое нас разделяет, попробовать представить себе, как это создание вымерло.

И, так как занимающий нас сюжет перемешивается с его же очевидцами, я расскажу вам о нескольких эпизодах моего собственного опыта исследователя и охотника за неандертальцами. Мы побываем на склонах Полярного Урала, где я изучал самые древние арктические популяции, потом встретимся со странными людоедами в долине реки Роны и на склонах великой прованской горы Ванту, посмотрим на любопытных охотников за оленями – только самцами в расцвете сил – 100 тысяч лет назад в огромном первозданном европейском лесу, в последнее межледниковье. По дороге я буду заглядывать в глаза созданию и нам. Я буду представлять себе его обычаи, касающиеся жизни и смерти. Я буду изучать его образ пребывания в мире, и это осветит нашу собственную человечность, которая затрудняет взгляд на иные создания. Для меня неандерталец – оригинальный образ. Ни человек, ни обезьяна, существо со своей собственной человечностью, отличающейся от нашей… Мои исследовательские похождения, мысли, открытия, вопросы, сомнения приглашают вас в путешествие. Гомеровское и душой, и телом, как любое настоящее путешествие. Конечно, можно путешествовать не только в пространстве, но в нашем случае и во времени, стоя на коленях в темных пещерных закоулках или на берегах больших рек, где замерли окаменевшие несколько тысяч лет назад сцены, действия, тысячи маленьких событий, рассказывающих нам о народах, далеких от нас в пространстве и во времени. Народы, безвозвратно стертые из нашей памяти, страдающей провалами. Популяции, навсегда вымершие.

Вымирание

Да, они вымерли. И точка. Беспощадная и неожиданная точка. И это для нас загадка без подсказок и улик, но головокружительная загадка. Значит, человечества тоже могут вымирать без предупреждения? Исчезновение целого человечества не так уж давно – это постоянный вопросительный знак, висящий над нашими головами. Целое человечество действительно может вымереть?

Это самый простой из вопросов, поставленных в этой книге. Ответим на него сразу. Целое человечество совершенно точно может вымереть. Это вымирание – окончательно доказанный факт, хотя генетики недавно показали, что в геноме народов, живущих в наше время на территориях древних неандертальцев, присутствует определенное количество неандертальской примеси. Но эти же исследования выявили, что неандерталец не воплотился в нас генетически и что редкие гены, доказывающие взаимодействие с нашими предками, не показатели некоторой формы устойчивости этого населения. Эти генетические следы говорят о том, что очень давно сильно отличающиеся друг от друга популяции встретились и, вероятно, частично смешались. На основании этих генетических следов некоторые исследователи намекают на относительность вымирания. Якобы они не до конца вымерли, а, скорее, растворились в нас. Но эта научно‑ошибочная теория фундаментально несостоятельна.

Представим себе на минуту, что все «волки» на земле вдруг вымерли. Прощай, Canis lupus. Перенесем теперь на волка теорию «генетического растворения неандертальца» в нашем человечестве. В результате этой чертовой алхимии можно было бы утверждать, что волки на самом деле не вымерли, потому что большие отрезки их генов еще можно найти в геноме пуделя, относящегося к виду Canis lupus familiaris…

Волку повезло больше, чем неандертальцу. Он не вымер, и на его примере понятно, что переживший его пудель никак не может претендовать на наследство своего замечательного родственника. По отношению к неандертальцу пудели – это мы… Я не хочу сказать, что мы – миленькая домашняя версия оригинального хищника. Так же, как волк не живет в пуделе, неандерталец не живет в нас. Это человечество вымерло, вымерло насовсем. Этой человеческой линии больше нет, и ее гениальность, которую мы вместе будем исследовать, безвозвратно исчезла.

Это желание преуменьшить значение самого большого вымирания человечества, сравнив его с генетическим растворением, которого не было, на самом деле похоже на ревизионизм. Не является ли его целью отвести взгляд от замечательного совпадения экспансии Евразии человеком разумным с самым крупным вымиранием иного отдельного человечества, которое нам известно?

Конечно, очень удобно оправдать наших предков, колонизаторов Европы, в деле о неандертальском вымирании, так как обратное можно доказать, только если эти два события происходили одновременно. Но в те далекие дни время исчисляется тысячелетиями. Из‑за статистической неточности радиоуглеродного датирования мы округляем возраст на одну‑две тысячи лет. С подобной точностью можно предположить, что вчера вы ужинали одновременно с Карлом Великим, сидящим слева, и Юлием Цезарем, сидящим справа… Приятного аппетита…

Археологические данные, точно документирующие этот момент, на самом деле предельно разрозненны, а методы датирования слишком неточны, чтобы доказать какую‑либо связь между колонизацией Европы и вымиранием ее неандертальских аборигенов. Но, если вы хоть издалека интересуетесь неандертальцем и его вымиранием, вы, наверное, заметили в СМИ регулярный и возрастающий поток информации и новых сногсшибательных теорий о процессе, приведшем к этому вымиранию. Наблюдая этот поток информации, вы, вероятно, думаете, что в наше время неандертальский вопрос питается мощной динамикой археологических раскопок, которые основательно и в бешеном темпе обновляют наши знания. Даже не мечтайте о великих международных научных программах, изучающих в большом масштабе пещерные архивы, чтобы решить эту загадку. Их нет.