"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Боталова Мария - Страница 291

— Как раз о нём и думал, — хмыкнул герцог. — Нашли?

— Прошу прощения, Ваша Милость. Нет. Однако наши аналитики приходят к неутешительным выводам…

«Походный слуга» проводил не так много времени с герцогом, как официальный камердинер Бекингема, так что не знал, насколько сильно герцог терпеть не может подобные паузы.

— Ну же? — поторопил его Джордж Вильерс. — Говори как есть. Не тяни!

— Да, прошу прощения Ваша Милость. В общем, есть подозрения, что мистер Норхлойлер это не кто иной, как Макс Ньюлэйк, сын четы Ньюлэйк, которые…

— Ячейка Парфёнова! Русские шпионы! — быстро понял, о ком идёт речь, герцог. Бэкингем являлся главой Британского МИДа, а стало быть, о подобных делах знал лучше многих. — Ньюлейки… из ячейки Парфёнова… Мы не поймали их. Но сын был отдельно от них и покрошил кучу народа, верно? Если он и есть мистер Норхлойлер, тогда я не сомневаюсь, что и террористов в поезде перебил он. Какую страшную Метку получил этот юноша…

Задумавшись, герцог громко усмехнулся и произнёс:

— А если бы решили накрыть эту ячейку чуть позже, Макс Ньюлэйк оформил бы свою могучую Метку в нашей стране. Даже если бы он потом сбежал, мы бы получили ценные сведения.

Герцог поднял взгляд на слугу и быстро спросил:

— Что-нибудь ещё? Полагаю, если он в самом деле из русских, то и вытаскивали его русские. Неважно, участвовал ли парень в убийстве террористов, или же просто их группа оказалась в поезде случайно — теперь они будут вынуждены принять меры. Будут ещё более осторожны. Вряд ли наши агенты смогут их быстро вычислить.

— Точно такой же вывод и сделали наши спецслужбы, — кивнул слуга. — Также они считают, что в ближайшее время юноша уже будет в России. Тех, кто связан с ячейкой Парфёнова, но смог вернуться в Россию, было решено пока не трогать. Слишком затратно. Кроме того, опасно ещё сильнее обострять тайный конфликт с Россией. Иначе он может стать явным. Но юноша… Может быть, у вас будут иные пожелания, Ваша Милость?

— Будут, — хмыкнул герцог. — Если я в самом деле обязан ему жизнью, я это так не оставлю. Правда, он страшный враг нашей Родины. Это я тоже просто так оставить не могу. Я попробую поговорить с Его Величеством, когда вернусь в Лондон. Может, всё-таки удастся усилить наше присутствие в этой медвежьей империи как-нибудь ещё более мягко? В любом случае, продолжай собирать информацию. Если что-то станет о нём известно — сразу мне.

Наши вещи мы оставили в камере хранения в аэропорту. Когда замок дверцы нашего ящика защёлкнулся, на небольшом электронном мониторе высветился код. Нам предлагали его сфотать или записать. Как я понял, коды генерируются рандомно. Если передать его помощнику или слуге — другой человек сможет забрать твои вещи.

Наш код я запомнил, а Лиза сфотала.

Ну а затем мы направились к парковке для такси.

У нас с Лизой был план, и мы его придерживались. Весь день мы будем изображаться из себя счастливую парочку молодожёнов, которым не терпится посмотреть главные достопримечательности столицы самой огромной империи земного шара. Это на случай, если за нами следят.

А затем, ближе к вечеру, нам помогут сбросить хвосты и доставят в ОКЖ.

— Дорогой, спасибо тебе за… заботу в самолёте, — произнесла по-французски Лиза, когда мы плюхнулись на заднее сиденье такси.

Это она меня сейчас искренне благодарит?

— Не за что, — улыбнулся я. — У многих людей, даже самых сильных, есть страхи. В этом нет ничего зазорного. И, опять же, нормально, когда ты помогаешь преодолеть страх близкому.

Она внимательно посмотрела на меня, чуть прищурив свои красивые глаза, а затем спросила:

— А какие у тебя страхи?

Я напоказ задумался, а затем признался:

— Есть у меня опасения, что не в каждом ресторане меня будет ждать вкусная еда. Что могут кофе подать пережжённый… Или что-нибудь чересчур жирное на пальмовом масле, — я с серьёзным лицом задрал нос.

Пусть думает, что я шучу, чтобы разрядить атмосферу.

Но, если подумать, вышеперечисленное меня и в самом деле немного пугает.

Лиза прыснула со смеху, прикрыв ротик ладошкой.

— Дорогой, ты такой бесстрашный! — воскликнула она, а затем посерьёзнела. — А я… я видела кое-что неприятное. Я тебе не рассказывала, но в детстве, когда я летела на самолёте с отцом, на наш самолёт напал летающий монстр. Мы чудом выжили… Пилот проявил потрясающее мастерство и смог посадить самолёт, у которого уже турбины дымились. Собственно с тех пор, я и…

Она поджала губы, поморщилась, а затем, улыбнулась и развела руками. Она всё ещё была в образе, потому даже в такси, даже на другом языке не выдала деталей.

— Кошмар, — проговорил я, приобняв её за плечи.

— О нет, тот монстр был посильнее Кошмара, — улыбнулась она, имея в виду систему ранжирования монстров аномалий по их силам. Всего здесь знают семь рангов от меньшего к большему. Так вот «Кошмар» — это третий ранг.

Я хотел ей сказать, что бояться летать на самолёте — это всё равно, что бояться ездить в машине. Монстры могут появиться в любом месте. Притом, насколько мне известно, на земле гораздо чаще. Летающие твари, как правило, сильные и более редкие. К тому же, авиакомпании прокладывают маршруты так, чтобы с ними не пересечься, и облетают скопления.

Но дерьмо случается.

Однако говорить ничего подобного я не стал. У меня уже родились другие слова для Лизы, как с водительского места послышалось едва различимое бурчание:

— Грёбанные лягушатники. Понаехали тут. Сидели бы в своём болоте, жрали бы жаб. Ещё потрахайтесь тут у меня, млять, на заднем сидении!

— А вы подглядывать не будете? — спросил я на русском, добавил лёгкий французский акцент.

Водила осёкся. Через зеркало заднего вида я видел, как забегали его глазки.

— Простите… не знал, что вы понимаете по-нашему, — наконец-то проговорил он.

— А если не понимаю, то можно меня оскорблять? В самом деле? Давайте и я вам что-нибудь скажу.

Я выдал матерную тираду на французском, в которой главными действующими лицами были осьминог, угорь и собака нашего таксиста.

Лиза прыснула со смеху. Я аж удивился, покосившись на неё. Смех был искренним. Блин… а я ещё не хотел при ней выражаться.

— Понял я, — пробурчал таксист. — Ещё раз прошу прощения.

— Да нихера ты не понял, — прервал его я, — так что скажу по-русски. Будешь оскорблять своих пассажиров, у тебя каждый день масло в двигателе будет кончаться.

Ничего более страшного для таксиста я не придумал, но его вроде пробрало. Начал улыбаться и вежливо рассказывать нам о тех местах, которые мы проезжали.

В итоге я ему даже чаевые оставил, а он пожелал нам с Лизой долгих лет счастливой жизни и здоровых детишек.

Простившись с таксистом, мы прошествовали к Московскому Кремлю. Я замер, увидев издали его величественные башни, красные стены и полную людей Красную площадь.

Лиза же, изображая счастливую туристку, поспешила нащёлкать фото.

А затем принялась восторженно рассказывать мне, что вокруг Москвы и её Кремля объединилось Русское Царство. А затем Пётр I создал Петроград и перенёс туда столицу. И практически триста пятьдесят лет столица была там, на берегу Невы. Но затем император Александр IV заявил, что устал от холодного климата и постоянного дождя, и вернул столицу в Москву.

Хотя лично мне нравится другая версия. В пятидесятых-шестидесятых буйствовали северные аномалии. Одна из точек постоянных аномалий в тех местах располагается довольно близко к Питеру. Вот и решили перенести столицу безопасности ради

Тогда же начали готовить «запасные столицы» — отстраивать и развивать Новосибирск, Краснодар, Иркутск. Но с тех пор больше столицы не меняли. Мой прадед Александр IV может и был готов перебраться в эти города, но вот его наследник, император Павел II, и уж тем паче мой папаша Константин I отказываться от московского комфорта не стали.

Сейчас в Московском Кремле имелось три кольца стен. Обычных посетителей за денежку малую пускали погулять лишь между внешним и срединным кольцом. Хоть они и называются «кольцами», форма этих колец ни разу не правильная. Просто когда императорская семья вернулась на ПМЖ в Москву, Кремль начали перекраивать. Сейчас за внутренним кольцом располагаются хоромы императорского рода и личный храм. Во втором кольце — административные здания и ещё два храма. А в третьем (внешнем) — три храма, музеи, две арены и просторная площадь.