Женщина в библиотеке - Джентилл Сулари - Страница 15

Я редко перечитываю книги. Слишком много на свете замечательных романов — зачем проходить уже пройденное?

— Только «Гэтсби», — говорит он. — Напоминает мне о том, что неидеальные люди могут создавать идеальные литературные произведения.

— И зачем тебе о таком напоминать?

— Значит, ты читал. — Мэриголд нетерпелива. — Тогда вполне вероятно, что кто-то незаметно залез тебе в карман.

— Да, вполне вероятно.

— Значит, убийца преследовал тебя отсюда.

— Погоди, Мэриголд. — Каин отстраняется. — Мы не можем этого утверждать.

Мэриголд качает головой:

— Мы знаем, что человек, который украл твой телефон, фотографировал двери Уита и Фредди, звонил Фредди и либо кричал, либо ставил запись крика.

— Это не значит, что он кого-то убил.

— Он ударил Уита ножом.

— Некто ударил Уита ножом. Мы не знаем, что это один и тот же человек.

— Но он должен знать, кто напал или, по крайней мере, собирался напасть на Уита.

— Возможно, — медленно произносит Каин. — Возможно, он пытался тебя предупредить, Фредди.

Я резко поднимаю взгляд:

— Предупредить?

— Что за дверью тебя поджидает опасность, наверное… Тебя и Уита. Может, именно это означают фотографии и записанный крик.

— Значит, мы ищем человека, который не умеет отправлять сообщения. Вычеркиваем всех младше шестидесяти.

Каин морщится:

— Я лишь хочу сказать, что, возможно, тебя не пытаются запугать. Он может думать, что помогает тебе.

— Или он больной сукин сын, которому нравится мучить людей, — возражает Мэриголд.

Каин трет бровь.

— Или так.

Глава десятая

Уит отправил нас в модную и популярную пекарню «Эраунд зе Холл». Нас встретил прилизанный современный интерьер, блестящие поверхности и маленькие столы, как бы говорящие: «Присядь, но не задерживайся». В пекарне подавали и кофе, но нам быстро стало очевидно, что приходили сюда в основном за пончиками, которые покупатели выносили в белых картонных коробках, перевязанных веревочкой. За стеклянным прилавком лежали пышные пончики и пончики-торты — я не поняла разницы, — а также их веганские и безглютеновые варианты, все с очень странными комбинациями вкусов — одновременно солеными и сладкими. Мэриголд заказала дюжину разных: лаванда с трюфелем, крем-чиз с жареным луком, гриб шиитаке с клевером.

— Бедняга и так в больнице, — бормочет Каин, пока Мэриголд заказывает пончик с жареной карамелью и ганашем из лемонграсса. — Разве он не настрадался?

Я смеюсь. А Мэриголд не так весело:

— Что вы порекомендуете?

Каин поворачивается ко мне.

— Шоколад всегда хороший выбор, — предлагаю я.

— И в джеме нет ничего плохого, — улыбаясь, добавляет Каин.

Молодой человек за прилавком не скрывает презрения на лице. Видимо, здесь не заказывают пончики с джемом. Мэриголд просит прощения за наше поведение, добавляет к заказу пончик с киноа и лакрицей и, видимо в качестве компромисса, еще один с темным шоколадом и перечным джемом.

Уходим мы с тремя дюжинами разных пончиков. Мэриголд платит за все сама, но даже она понимает, что их слишком много.

— Может, ему придется с кем-то поделиться, — говорит она в слабой попытке оправдать покупку.

— Ну, его окружают полицейские. — Каин направляет машину в сторону больницы.

Я улыбаюсь:

— Не думаю, что тебе стоит дразнить полицию избитыми шутками.

— Избитыми? — хмурится Каин. — Мне кажется, это классика.

— Нет, я так не считаю.

— Почему Каин должен переживать о том, что думает полиция? — Мэриголд наклоняется к нам с заднего сиденья.

— Я просто пошутила, — торопливо говорю я. — Я не…

— Нет, серьезно, — перебивает Мэриголд. — Думаешь, его из-за телефона подозревают?

— Ну… может быть… Я не знаю. — Чувствую, как к лицу приливает кровь. — Говорю же, я просто пошутила.

— Если полиция меня не подозревает, значит, они плохо делают свою работу, — спокойно произносит Каин. — Пропажа телефона не подтверждена ничем, кроме моих слов, и… — Он пожимает плечами, не заканчивая предложение. — Хотя после этих пончиков они наверняка задумаются, не хочет ли Мэриголд Уита отравить.

— Очень смешно. — Мэриголд хлопает его по плечу.

Каин останавливает джип на парковке у больницы, и мы транспортируем пончики в палату Уита. По пути мы встречаем Джин Меттерс: она стоит в холле для посетителей, где разрешено использовать телефоны. Ее свободная рука прижата к груди, голос низкий и резкий. Мы слышим слова «повестка» и «ознакомление». Разговор не прерываем, втайне радуясь, что можно избежать конфронтации с ней.

Полицейский в коридоре узнает нас и жестом разрешает пройти. Я стучусь и выглядываю в дверной проем.

— Ой, прости.

Отходя назад, я сталкиваюсь с Мэриголд. Она роняет коробку с пончиками, и по чистому полу катятся кусочки матчи, киноа и аниса. Двое мужчин, стоящих у кровати Уита, поворачивают головы. Их взгляды отрываются от прыгающих пончиков и фокусируются сначала на мне, а потом на Мэриголд, которая пытается собрать разбросанную пищу.

— Не наступите на мои пончики на выходе, — говорит Уит гостям.

Двое мужчин выглядят очень похоже: в темных пиджаках, обтягивающих накачанные тела, и однотонных галстуках.

— Еще увидимся, Меттерс, — отвечает один из них.

Уит утвердительно кряхтит.

Проходя мимо нас, они кивают, совершенно не скрывая, что разглядывают нас с головы до ног.

Уит машет нам и протягивает руки за пончиками.

— Эту я уронила, — говорит Мэриголд, передавая ему одну из коробок.

Уит достает из нее пончик:

— Если нельзя есть с больничного пола, то с чего тогда можно есть?

— У нас еще две коробки, — говорит Мэриголд, оставляя их на столе у кровати.

— Я верю в местных уборщиков. — Уит надкусывает выпечку. — Они иммигранты. Делают свою работу.

— То, что это цитата из «Гамильтона», не делает ее менее оскорбительной, — говорю я осуждающе.

— Оскорбительной? — Уит выглядит искренне удивленным. — Почему?

— Не уверена, — признаю я. — Звучит редуктивно.

Уит закатывает глаза.

— Кто это был? — спрашивает Мэриголд.

— Оукс и Макинтайр, кажется. Федералы.

— ФБР? — Мэриголд ошеломлена.

— Где Каин? — спрашивает Уит.

— Не знаю… — Я только сейчас замечаю его отсутствие. — Куда он делся?

Каин заходит в палату:

— Простите, что я пропустил?

— Ты где был?

Каин передает Уиту листок бумаги: