Вернуть Боярство 18 (СИ) - Мамаев Максим - Страница 41

— Есть вопросы?

— Как ты смог так контролировать чистую ману — манипулировать ей, будто это часть твоего тела, менять полярность ощущения твоей магии… Это ненормально! — воскликнула Аня. — И да — что это были за… сгустки в их аурах, что ты уничтожил?

Я изумленно уставился на девушку. В смысле как использовал? Она же вроде как лучший алхимик в Роду, и я склонен с этим согласиться — недавно я видел изготовленные ей зелья шестого ранга, до идеала далеко, но качество уже на минимально приемлемую планку… И она это делает, не зная даже таких азов⁈

Ладно, сейчас разберемся.

— Начну с последнего — это порожденные силой Разлома мелкие духи-паразиты. Любое действительно сильное растение, добытое вблизи Разлома, слишком пропитано его силой. Обычных и слабых растений это не касается — только начиная с седьмого ранга.

— Если они все трое порождены одной силой, почему они нападают друг на друга, а не на людей? — резонно поинтересовалась она.

— Потому что они и не умеют нападать. Они умеют только выкачивать энергию из доступных источников — человек же к таковым не относится. Накопленная нами мана, усваиваясь, несколько меняет свою природу, становясь частью мага, его энергетики. А вот с другими растениями не так… Как-то ради эксперимента я дал одной такой тварюге сожрать четверых себе подобных — вот тогда он преобразился и попробовал сжечь уже меня. Причем хоть магия и была топорной и примитивной, но в мощи отказать ей было нельзя. И трюки с давлением маны и прочее уже не работали… Пришлось уничтожить цветок. Огненный Одуванчик, мать его…

Обе девушки с интересом слушали, я же, не теряя времени, телекинезом и магией Воздуха заставил взлететь все три растения и порезал пополам, скинув равные доли в оба котла.

— Но все книги, что я читала, утверждали что это правило распространяется на все высокоранговые растения… — растерялась девушка.

— Ты читала литературу, написанную не пойми кем или что-то из архивов второ- и третьесортных Родов. Откуда им что-то об этом знать? У них в жизнь даже в руках подержать такое не имелось, а в книгах умничают… Вот поэтому нельзя слепо верить ни книгам, ни разумным. Любую важную информацию необходимо проверять.

Помолчали, думая каждый о своем. Из задумчивости меня вывел осторожный кашель Крис, которая взглядом показала, что от меня ждут продолжения разговора.

— Первый же вопрос… К сожалению, ты почти не посещала мои занятия для старших магов. Кстати, почему? Я обучал Мастеров, Младших и Старших Магистров, и все они стали сильнее.

— Сильнее… Но я не стремлюсь в боевые маги, — всплеснула руками девушка. — Зимой, когда ты со своей армий воевал с Цинь под Магаданом, мне пришлось повоевать, применяя свою силу. Я умею убивать и умею сражаться, так что…

— Она не хочет туда идти, потому что когда вокруг нее толпа мужчин-магов, особенно сильных боевых, ей становится страшно, — ответила за девушку Кристина.

— Крис!!! — топнула ногой пунцовая Аня.

— Гм… Психологическая травма, значит? — почесал я подбородок. — Ладно, что-нибудь придумаем. А пока внимательно смотри и запоминай, как я это делаю.

Минут десять мне понадобилось, чтобы она сумела повторить правильно. Выплеснулось совсем немного и она быстро распалась, но это был успех. Значит, я не ошибся — у неё весьма немалый талант к алхимии. Не гений или что-то такое — но очень талантлива, безусловно.

Я это упражнение месяц осваивал, правда и был я тогда сопливым Неофитом. Рука Маны — так это называется. В некоторых ситуациях, когда нет возможности прибегнуть к заклятием или ещё какой экстренный случай, эта штука весьма выручает… Однако проблема в том, что подобных ситуаций почти не бывает. Ну единственное — этим способом можно отлично разбираться с призраками. Вот только это, пожалуй, самый редкий тип моих противников и против них куда лучше работает Фиолетовая Молния.

— И что дает мне это умение? — спросила девушка.

— Пока что, как я смотрю, лишь поразительное самомнение, — хмыкнул я. — Ты его ещё не освоила даже! Но вообще — это великолепная тренировка на контроль маны и скорость прогона энергии через каналы маны. Тебе явно не помешает и то, и другое — слабовата ты, Старший Магистр. Будешь ходить обучаться боевой магии и искусству сражаться у Хельги. Я попрошу её…

— Не-не-не, стоп! Я просто алхимик, мне ни к чему эти ваши боевые чары! Да я и сама неплоха в боевой магии!

— Если покажу, для чего на самом деле алхимику это упражнение и объясню, почему я сказал, что алхимиком может зваться лишь тот, кто хоть на этом уровне владеет искусством?

Ане явно хотелось сказать мне что-нибудь нецензурное и, гордо развернувшись, уйти по своим делам… Но она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и с натянутой улыбкой ответила:

— Раз так хочет сам Глава, то куда деваться рядовому члену Рода. Я согласна.

— Отлично, — с усмешкой ответил я. — А теперь смотри внимательно.

Я подошел к котлам и встал напротив, метрах в четырех от них. Я стоял ровно напротив центра промежутка между ними. Закрыв глаза, я вытянул руки в их направлении котлов.

Выплеснувшаяся мана разделилась на два рукава и каждый потек к своей цели. Соприкоснувшись с котлами, она мягко охватила металл, затем затекла внутрь и смешалось с варевом, отдавая свою силу. И не просто силу — я дополнительно корректировал свойства зелья и усиливал нужные мне показатели.

Это была не слишком сильная коррекция — для действительно сильной мне таланта не хватает. Но процентов на семь-десять усилил и, что самое главное, ослабил побочные эффекты процентов на двадцать пять — тут я превзошел самого себя, поставив новый рекорд.

Помимо возможности повлиять на зелье, Рука Маны, соприкасаясь с ним, насыщала твое творение маной. Большинство алхимиков, готовящие действительно важное или сильное зелье, находятся рядом со своим творением весь процесс. Ибо алхимия — это не просто выучить рецепт и собрать реагенты. Это любой дурак может…

Самое главное — сам процесс. Вот-тут и нужен алхимик, который знает и умеет насыщать зелье маной в процессе, а также накладывать необходимые чары во время изготовления. Слабые или давно привычные зелья они варили без особой сложности и не запариваясь, но что-нибудь хотя бы четвертого ранга — это уже становится для них во что-то невероятно сложное… И собственный ранг как чародея тут пусть и влиял на возможности алхимика, но не слишком сильно.

— Ты поняла, в чем суть и в чем преимущество Руки? — спросил я Аню.

— Какой Руки? — не поняла она.

— Прием, которому я тебя научил, называется Рука Маны, — пояснил я. — Поняла, зачем он тебе как алхимику?

— Насыщение маной, — ответила девушка. — В разы плавнее и качественнее. С помощью этой Руки изготовление препаратов происходит раза в три-четыре быстрее, а ещё наложение чар с одновременным её использованием увеличивает их эффективность… Столько преимуществ, а я и не знала… Действительно, тот, кто ей не владеет, не может звать себя алхимиком. Теперь я понимаю и принимаю эти слова. Я ещё не достойна зваться алхимиком.

— Вообще-то я думал ты владеешь Рукой Маны, — признался я. — И собирался посмотреть, как ты её используешь и поправить, если увижу ошибки. Но теперь, зная, что ты, пользуясь столь примитивными методами, как непрямая напитка и прочее, сумела достичь уровня алхимика шестого ранга — ведь зелья твои я видел — поражен уже я. Не буду врать, ты не гений, что рождается раз в тысячу лет и так далее — но у тебя несомненно большой талант и огромный потенциал. Я так понимаю, в Роду туго с литературой по алхимии?

— Нет, есть и вполне себе приличные книги — с рецептами, описаниями и много чем, но читать некому, — призналась она. — Слишком много незнакомых терминов, слишком заумный слог, слишком… Слишком я и остальные наши алхимики мало для этого образованы. Механически возиться с поставленными тобой на поток эликсирами мы ещё можем, ну ещё кое-какие зелья и препараты — девять рецептов.

— А сколько у нас всего алхимиков? — озадачился я. — Я же лично выучил до приемлемого уровня семерых, что были у меня на подхвате раньше. И велел им создать у нас объединение алхимиков.