"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карпущенко Сергей Васильевич - Страница 113

Огюст достаточно скоро нашёл подходящую, как ему показалось, полянку: совсем крошечную, образованную несколькими высокими старыми памятниками, настолько древними, что надписи на них рассмотреть не представлялось возможным. Оглядевшись, он достал из кармана камешек и листок с заговором, внимательно прочитал текст и негромко позвал:

– Эй, Воробей, ты тут?

– Ну ясен пень, тут, где ещё-то? – мгновенно отозвался мальчишка-призрак, проявившись в паре шагов от Огюста. – Слушай, а ты знаешь, как правильно делать, а то чего-то сомневаюсь я.

– А ты раньше никогда такого не делал? – зачем-то спросил Стендридж, всё ещё с опаской посматривая на призрака. – Я имею в виду, что у тебя нет опыта привязки?

– Если бы был, я бы с тобой тут разговоры не разговаривал, – огрызнулся парнишка, и Огюст внезапно понял, что он тоже боится, даже гораздо больше. Оно и понятно: если он, Огюст, что-то сделает не так, то призраку наверняка придётся несладко.

– А почему?

– Да потому что привязка делается раз и навсегда, бестолочь, – явно подражая кому-то, проворчал Воробей, – отпустить меня, если что, ты сможешь, только второй привязки у меня уже не будет. Это какие-то там магические заморочки, я не вникал.

– Я не хочу как-нибудь тебе навредить, – честно сказал Огюст, а мальчишка вдруг хихикнул.

– Ты думаешь, мне можно навредить больше, чем есть? Я вообще-то мёртвый уже, так что давай, шпион, действуй.

Огюст вздохнул, постарался расслабиться и медленно, чётко проговаривая слова, прочитал недлинный заговор, сжимая в кулаке камешек.Как только юноша произнёс последнее слово, призрачная фигурка Воробья словно окуталась туманом, который потом впитался в камешек.

– И чего? – шмыгнув носом, поинтересовался мальчишка. – Всё что ли? Типа ты теперь со мной связан? А как понять?

– Откуда я знаю? – пожал плечами Огюст и невольно поморщился от боли в натруженных мышцах. – Давай проверим как-нибудь?

– Давай! – с энтузиазмом отозвался Воробей. – А как?

– Ты отлети подальше куда-нибудь, – Огюсту тоже очень хотелось проверить, как работает амулет призыва: он о них слышал крем уха, но никогда не сталкивался. Не тем он раньше интересовался, ох, не тем! – А я попробую тебя призвать.

– Ага! – охотно согласился Воробей и отлетел куда-то за дерево. – А как ты меня звать будешь?

– Не знаю, сейчас посмотрим, – пожал плечами Огюст и, дождавшись, пока парнишка отлетит подальше, сжал в ладони показавшийся тёплым камешек.

Тут же рядом возник слегка ошарашенный Воробей и с удивлением уставился на Стендриджа.

– И чего? – спросил призрак. – Как ты меня звал?

– Никак, – честно ответил Огюст, с некоторым недоумением рассматривая камешек, – я просто подумал, что хочу, чтобы ты появился. Ну… ты и появился. Как-то так.

– Здорово, – парнишка с уважением покосился на скромный камешек, – а я даже не понял ничего: раз — и я тут. А далеко он действует?

– Слушай, мне надо на тренировку идти, – смущенно ответил Огюст, которому тоже очень хотелось продолжить эксперименты с камешком, но он помнил, что его ждёт капитан и пока незнакомый учитель по «неправильной борьбе». – Давай потом продолжим, если у меня, конечно, силы останутся.

– Давай, – легко согласился Воробей, – я тогда пока просто посмотрю, как ты заниматься будешь, а потом ты меня позовёшь. Из своей комнаты, к примеру. Ты ведь один живёшь?

– Договорились, – и Огюст, повинуясь какому-то наитию, протянул мальчишке руку, – тогда до связи…

Призрак молча посмотрел на протянутую ладонь и осторожно пожал руку Огюста. Нет, не вспыхнули искры, не сверкнула молния и не грянул гром, но и молодой человек, и призрак вздрогнули и неверяще посмотрели друг на друга. Откуда-то извне пришло понимание того, что с этого мгновения они связаны навечно, до окончательного конца жизни и посмертия. И от этого понимания сладко и грустно заныло сердце.

– О как… – задумчиво и как-то очень по-взрослому проговорил Воробей, – ну, значится, так тому и быть…

– Невероятно, – прошептал потрясённый Огюст, чувствуя, что часть его души теперь навсегда отдана. Но это совершенно не беспокоило, а наоборот — это было настолько правильно, что просто не было слов!

Очнувшись, он помотал головой и решительно направился обратно на поляну, с которой ушёл совсем недавно. И чувствовал, что стал немножко другим, словно внутри у него поселился кто-то более живой, чем он сам, и этот кто-то страстно, невероятно счастлив, что всё сложилось именно так. И Огюст словно черпал в его радости новые силы.

Кайл уже был на поляне и имел такой же ошарашенный и слегка растерянный вид, как и сам Огюст: видимо, их с Крысом привязка прошла не менее удачно. Огюст искренне порадовался за друга и тихо удивился сам себе: раньше он не чувствовал эмоции так ярко, так живо. Они словно были погребены под толщей условностей и равнодушия.

От философских размышлений его отвлёк пришедший с капитаном Харви молодой мужчина смутно знакомой наружности: Стендридж сначала никак не мог вспомнить, кого ему напоминает новый преподаватель, а потом стало не до того.

– Привет! – жизнерадостно поздоровался с ними новый тренер. – Я буду учить вас удивительному, непредсказуемому и жуть до чего полезному искусству уличной драки. И нечего так кривить ваши аристократические морды, – хлопнул он по плечу Кайла, который при словах «уличная драка» пренебрежительно усмехнулся. – Там, где не помогут ни меч, ни кинжал, зачастую прекрасно справляется правильно поставленный удар кулаком в лоб. Ну или в челюсть — это смотря чего ты хочешь: вырубить или просто наказать.

– Драка — это способ выяснения отношений для простолюдинов, – согласился с Морриганом Огюст, – дворяне не используют кулаки.

– Вот и совершенно напрасно, – по-прежнему бодро отозвался тренер, – кстати, меня зовут Морти. Но я не тот Мортимер, про которого ты подумал, – тут же повернулся он к Огюсту, – я вообще другой, к тому не имею никакого отношения.

– Кхм, – значительно кашлянул капитан, строго глядя на Морти, – мы же договаривались!

– Ну я не смог придумать другое имя, – вздохнув, признался Морти, – а потом забыл. Но они же всё равно на нашей стороне, верно? Так что чего лишние тайны разводить-то? Ну и что, что бог, подумаешь! Может, это даже лучше будет мотивировать, откуда ты знаешь?

– В каком смысле — бог? – осторожно уточнил Кайл. – Настоящий?

– Ну а какой? Игрушечный, что ли? – возмутился Морти. – Самый обычный бог, приписан к миру демонов. Тут на практике, но я уже решил, что здесь останусь навсегда.

– Навсегда? – выгнул бровь Харви. – А Теодор знает об этом твоём чудесном решении?

– Нет пока, – отмахнулся Морти, – я ещё успею его обрадовать, чего заранее-то, правда? Ну так что, начнём? Нападайте…

– Двое на одного? – возмутился Кайл, делая шаг назад. – Это не по правилам!

– Забудь это отвратительное слово, – строго сказал странный преподаватель, – чтобы я его не слышал!

– А какие правильные слова? – решил уточнить Огюст.

– Все остальные, – подумав, решил Морти и повторил. – И ещё: со мной можно и нужно на «ты». Бить морды и при этом «выкать» – это странно, согласись? Нападайте. Не хотите вдвоём, можно по одному. Для начала…

Молодые люди переглянулись, и вперёд вышел Кайл, как более тренированный. Он медленно, мягко переступая, обошёл вокруг следящего за ним с улыбкой Морти, а потом резким, как показалось Огюсту — совершенно неожиданным — движением кинулся на противника. И тут же оказался на земле: Морти просто отступил в сторону и коварно ударил его под колено.

– Это нечестно! – воскликнул возмущённый Огюст.

– Разумеется, – довольно ухмыльнулся Морти, – а кто говорил про честность? Наша задача — выжить в критической ситуации и победить. Честность оставим для турниров. Давай ещё раз...

– Давай, – Кайл поднялся, потирая ушибленный бок, – но теперь ты меня так легко не поймаешь!

За два часа, которые молодые люди провели на полянке, лишь однажды Кайлу удалось достать Морти и слегка двинуть ему в челюсть. Огюст ни разу не смог дотянуться до уходящего от ударов, вёрткого и непредсказуемого противника. Но почему-то это было не обидно: наоборот, постоянные шуточки Морти и остроумные комментарии наблюдающего за дракой капитана Харви придавали тренировке нотку весёлого сумасшествия.