Эволюция Генри 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 5

Подгадав момент, я открыл затвор двери и пнул ее ногами от себя. Раскрывшаяся дверь врезалась в металл и остановила движение, разломавшись и повиснув на нижней петле.

— Он же упадет! — Охнула блонди.

Веревку тут же прекратили раскачивать. Но это вы, кстати, зря.

Посмотрев вперед — мы ехали по длинной прямой — я вцепился в перекладину над дверью, оперся ногой за проушину на корпусе и, приподнявшись, ухватился за веревку. И уже сам полез наверх, подтягиваясь на руках и помогая себе ногами.

Соседки сверху, казалось, смотрели на это с интересом. Никак не мешали, пока до окна осталось совсем чуть — а потом я вытащил пистолет, притороченный за брюки сзади, и направил в симпатичные лица.

— Два шага назад, обе.

— О нет, мистер сержант! — Театрально схватилась брюнетка за голову. — Все, мы доигралась, нас огреют ремнем!

— Но у него нет ремня! — Вторила ей блондинка.

— Тогда он отходит тебя ладошкой по твоей симпатичной розовой попке!

— Эм. Женщины. — Привлек я их внимание.

— Он назвал нас «женщины»! Какое хамло!

— А казался таким милым.

Повезло же, м-мать, с соседями…

— Давайте добром — обе на два шага назад. Я ж вам сейчас прически испорчу. — Прицелился я чуть выше.

— Кстати, может, — забеспокоилась блондинка, обняв подругу за руку.

— Пусть тогда заходит, — тонко улыбнулась брюнетка.

Обе посторонились, и я в пару движений влез в широкое окошко, контролируя отошедших

С виду — обычный вагон «купе». Справа и слева два лежачих места. Под ними — нагромождение из сумок. Еще два лежачих места пристегнуты к стенам. Имелся и столик — в сложенном виде прямо под окошком. Даже украшательство стен присутствовало — обили зеленоватым сукном, приятным на ощупь. Тесновато, но по сравнению с клеткой — действительно «люкс».

— Вы чего докопались, подруги? — попытался определить, сколько в их поступках умысла, а сколько — дури.

— Познакомиться хотели, — кокетливо порозовела блондинка, уже спокойно усевшаяся на свою койку.

Брюнетка села напротив. Направленный на них пистолет, казалось, не смущал ни одну из них.

— Я себе чуть язык не откусил, нормально бы познакомились.

— Ты сам виноват, нечего было смешить, — хмыкнула брюнетка. — Пистолетик-то убери.

— Допустим, познакомились.

— Я Марла! — Воскликнула блондинка. — А вот она — Агнес.

— Генри. — Коротко кивнул я. — До следующей остановки сижу тут. Ремонт клетки за ваш счет, потом займу другую.

— Зачем, зачем уходить! — Молитвенно сложила Марла руки у груди. — И разве это знакомство?

— Слушайте, — поморщился я. — Давайте разойдемся бортами и забудем. Мне выходить на объездной.

— А дальше куда, солдатик? — С интересом спросила Агнес. — Убил сержанта, завладел оружием и формой. Думаешь, далеко убежишь?

— Я никого не убивал.

— Мальчик, тебе до сержантских нашивок годика два-три.

— Я никого не убивал. — Спокойно повторил я.

— Агнес! Перестань думать о мальчике плохо! Он просто украл форму! Ты посмотри на его руки — какие длинные и тонкие пальцы, ему нельзя к этим мужланам в армию!

— Ты уже нашла этим пальчикам лучшее применение? — Ухмыльнулась брюнетка.

— Да причем тут это! Мальчика явно завербовали против воли! Неудивительно, что он решился сбежать!

— Форму украл, а оружие? Это табельное, подруга! Солдатам не положены такие пистолеты.

— Ну подумаешь, убил злого сержанта… Тот явно был сам виноват!

— Я никого не убивал… Да что за чушь вы тут городите! — Не сдержался я.

— Солдатик, успокойся. Пальчик со спускового крючка убери, а то действительно одежду попортишь…

— Ой, не надо стрелять! — Заволновалась блондинка. — Тут все пропахнет порохом!

— Я, вообще-то, поднимался, чтобы нассать вам в угол. — Признался им.

Глаза девушек расширились от изумления.

— Зачем? — Опомнилась брюнетка.

— Ну не бить же, — замялся я чуть. — Надо же было как-то наказать

— А вы не могли бы продемонстрировать, как вы планировали это сделать? — Наоборот, с интересом придвинулась блондинка.

— Не, парень, в этом номере ты свою штучку лучше не доставай, — гоготнула Агнес. — Затрахают.

— Короче! — Рубанул я, убирая пистолет. — Я не дезертир. Я никого не убивал. Ну, может быть, кое-что одолжил, но это вас не касается. А вы — черта с два монахини.

— А ну не сквернословь! — Строго посмотрела на меня Агнес. — Сейчас вот этой ладошкой да по губам!

— Не надо по губам! — Вскинулась Марла.

— Ну да, они ж после этого нерабочие станут… — Хмыкнув, успокоилась та. — Ладно, солдатик. Хочешь покороче?

— Хотелось бы, — емко произнес я.

— Есть деловое предложение. — Начала она серьезным голосом. — Парень ты, вроде, не полный дурак. Должен оценить.

— Излагай. — Отошел я чуть в сторону, чтобы ветром не задувало в спину.

— Вот, правильно. Окошко тоже закрой. Не съедим мы тебя, разве что Марла, но и та — чуть-чуть.

Створка стеклопакета закрылась с небольшим трудом, зато отсекла огромное количество шума с улицы.

— Мы — монахини ордена святого Беранжера из города Рино. По воле приора направлены в Сан-Франциско на три недели. Затем домой. Из Рино нас выезжало трое. Третья под лавкой, в мертвом виде.

Я насторожился, невольно посмотрев на пол. Так и не скажешь, что где-то есть труп — просто вещи лежат, еще и сумки повернуты так, будто там все место занимают.

— Теперь обрисовываю проблему. Гретту — так зовут покойную, да будет ей не слишком жарко на том свете — успокоили мы с подругой. Но в Сан-Франциско ждут троих.

— Так, и что? — Осторожно спросил я, глядя на какие-то слишком проникновенные лица монахинь.

— Что-что? Личико у тебя смазливое, глазки красивые, на губки Марла облизывается. Пальцы, опять же. Бровки мы тебе подрисуем, одежду подошьем.

— Нет.

— Что — нет? — Чуть раздраженно произнесла Агнес. — Не будь тупицей, солдат. Твою самоволку давно обнаружили, на все посты передано твое описание. Тормознут автобус — возиться не станут, выволочат из клетки в другую, железную. Даже если ты вор, а не убийца — тебе не жить, дорогой. Мы же предлагаем тебе три недели безопасности. — Стал ее тон вкрадчивым. — В Сан-Фрациско Гретту никто не знает. А с задачей мы с Марлой вдвоем справимся. Посидишь в келье, отъешься, отоспишься, отмолишь былое, подумаешь о жизни своей… Через три недели мы тебя отвезем обратно до этой твоей объездной и посадим на нужный тебе автобус. Патронов на расходы дадим, одежду сменную, подорожную от ордена. В Рино с приором сами объяснимся, она женщина умная. А в Сан-Франциско нам скандал не нужен, понимаешь?

— За что хоть убили? — Буркнул я, пытаясь выгадать себе время на размышления.

— Тебе это не интересно.

— Если мне ее играть — очень интересно.

— Очень активная и настойчивая дамочка, — посуровев, произнесла Марла.

— Марлу домогалась. — Ответила Агнес. — Не из нашего прихода. — Словно в оправдание добавила она.

А вот и повод отказаться. Нормальный, понятный им повод — не тупое «нет», после которого, скорее всего, меня выкинут из окна, чтобы молчал.

Все-таки, духовенство — должны понимать, что примерять на себя личину столь низкого человека можно и не захотеть.

— А у нее пальцы холодные и ногти нестриженые, — с возмущением пожаловалась мне блондинка.

Так, побоку мораль — это вообще мимо.

— Уважаемые, — вздохнул я. — Никто меня не ищет. Одежда — не моя, я ее выменял вместе с оружием. Ни крови, ни воровства за мной нет. Мне ваше предложение понятно, и я хотел бы избежать конфликта после моего отказа.

— Так не отказывайся, — откинулась на локти Агнес. — Не будет и конфликта.

— Стой, — замахала руками Марла. — Ты не слышишь, разве? Мальчик тебе говорит, что цена маленькая.

— Это где он такое говорит? — Удивилась та.

Я тоже вопросительно поднял бровь.

— За мальчиком никто не гонится. А ты ему предлагаешь поработать три недели за еду и постель, — с укором посмотрела блондинка на подругу. — Разве это честная оплата?