Ответный удар (СИ) - Тыналин Алим - Страница 45

Поезд начал замедлять ход, приближаясь к станции Колпино.

Ижорские заводы дышали силой и мощью. Расположенные на берегах одноименной реки, они поражали своим размахом. Более двух верст вдоль по течению занимали производственные корпуса. У заводских ворот высилась сторожевая башня Петровских времен. Молчаливый свидетель трехвековой истории предприятия.

Малышев, стройный темноволосый инженер с живыми карими глазами, встретил меня у проходной. В его быстрых, точных движениях чувствовалась энергия молодости, но говорил он взвешенно и по делу.

— С главного начнем, Леонид Иванович. В сталеплавильном у нас интересные результаты.

В огромном цехе грохотали мостовые краны, разливая в изложницы потоки раскаленного металла. Возле новой электропечи собралась группа инженеров во главе с немолодым человеком в роговых очках.

— Знакомьтесь, Попрядухин Николай Семенович, — представил Малышев. — Наш главный по специальным сплавам. Только что закончили эксперименты с новой технологией легирования.

Попрядухин развернул на столе графики:

— Вот, смотрите. Добавляем молибден не в начале плавки, а на финальной стадии. И получаем совершенно иную структуру металла.

Я внимательно изучил результаты. Действительно, прочностные характеристики выросли почти в полтора раза.

— А равномерность легирования? — спросил я.

— В том-то и дело! — оживился Попрядухин. — Мы разработали новую систему электромагнитного перемешивания. Вот, посмотрите…

Он подвел меня к пульту управления. На экране самописца четко прослеживалась диаграмма температур по всему объему печи.

— Молодцы, — похвалил я. — А что с системой автоматического контроля?

Малышев помрачнел:

— Тут у нас проблема, Леонид Иванович. Пирометры дают серьезную погрешность при замере температуры жидкого металла.

— Позвольте показать! — к нам подошел молодой инженер в промасленной спецовке. — Смирнов, лаборатория автоматики. У меня есть идея, как решить эту проблему.

Следующий час мы обсуждали предложенную им схему с двойным контролем температуры. Идея интересная. Использовать одновременно контактный и оптический методы измерения.

— Давайте так, — подвел я итог. — Выделите Смирнову бригаду монтажников и все необходимые материалы. Через неделю проверим результаты.

В этот момент со стороны термического цеха раздался резкий звук сирены.

— Что там? — насторожился Малышев.

— Аварийный сигнал от печи номер три, — доложил подбежавший мастер. — Температура резко поползла вверх!

Мы поспешили в термический цех. Возле массивной закалочной печи суетились рабочие. Внутри находилась партия особо ответственных деталей для турбин.

— Система охлаждения вышла из строя, — доложил начальник цеха. — Если не справимся, вся партия пойдет в брак.

Я быстро оценил ситуацию:

— Так, слушайте меня внимательно. Малышев, срочно запускайте резервные насосы. Попрядухин, организуйте подачу воды по аварийной схеме. Смирнов, бегом в лабораторию, тащите сюда все имеющиеся термопары.

В следующие два часа мы боролись за спасение драгоценной партии деталей. Постепенно температуру удалось стабилизировать. Когда наконец открыли печь, первые замеры показали, что металл не пострадал.

— Ф-фух, успели, — вытер пот Малышев. — Спасибо, Леонид Иванович. Без вас могли бы все загубить.

— Не благодарите, — отмахнулся я. — Лучше разберитесь, почему система охлаждения отказала. И обязательно внедрите дублирующий контур. Такие детали не прощают ошибок.

К концу дня мы закончили осмотр всех ключевых производств. Несмотря на отдельные проблемы, завод производил хорошее впечатление. Малышев оказался именно тем руководителем, который нужен в это время, технически грамотным, энергичным, умеющим работать с людьми.

— Как думаете, справимся с военным заказом? — спросил я, когда он провожал меня к машине.

— Справимся, — уверенно ответил директор. — Нам надо не останавливаться на достигнутом. Продолжать внедрять новые технологии.

— Поддерживайте таких энтузиастов как Смирнов, держите высокую планку качества, — я пожал ему ладонь.

Уже в машине я еще раз окинул взглядом величественные корпуса завода. Над ними догорал закат, окрашивая кирпичные стены в багровые тона.

Где-то в глубине цехов вспыхивали огни электросварки. Ночная смена заступала на вахту. Ижорские заводы продолжали работу, как продолжали уже три столетия, становясь с каждым годом все совершеннее и мощнее.

Глава 21

Новые места

После инспекции Ижорских заводов я решил заехать на Путиловский. Огромное предприятие, раскинувшееся на юго-западной окраине Ленинграда, было настоящим символом русской промышленности. Основанный еще в 1801 году как чугунолитейный завод, к началу XX века он превратился в крупнейшее машиностроительное предприятие России.

Массивные корпуса из желтого кирпича тянулись вдоль Петергофского шоссе почти на версту. За ними виднелись стальные конструкции эллингов паровозосборочного цеха, построенного по проекту знаменитого инженера Белелюбского. Здесь делали все, от мостовых конструкций до пассажирских вагонов, от артиллерийских орудий до сельскохозяйственных машин.

Директор завода Устинов, высокий худощавый человек с внимательным взглядом серых глаз, встретил меня у проходной.

— С чего начнем, Леонид Иванович? Могу предложить осмотреть новый станкостроительный цех.

— Пожалуй, — кивнул я. — Говорят, вы там интересную технологию обработки валков внедрили?

В просторном цехе, заполненном рядами новейших станков, царила атмосфера точной механики. Здесь делали самое сложное оборудование для всех заводов объединения.

— Вот, посмотрите, — Устинов подвел меня к огромному карусельному станку. — Разработка нашего молодого конструктора Гусева. Автоматическая система копирования профиля. Точность обработки до сотых долей миллиметра.

За станком работал молодой человек в аккуратном комбинезоне. Его движения были точны и выверены, как у хирурга.

— Знакомьтесь, Гусев Андрей Николаевич, — представил его Устинов. — Тот самый конструктор.

— Расскажите подробнее о вашей системе, — попросил я.

Гусев с воодушевлением начал объяснять принцип работы:

— Видите, здесь установлен копировальный палец, который скользит по шаблону. А это — гидравлическая система управления резцом. Она мгновенно реагирует на малейшие изменения профиля, — он показывал детали механизма остро отточенным карандашом. — А вот здесь мы добавили автоматическую коррекцию на износ инструмента.

— Очень интересно, — я внимательно изучал схему. — А как решили проблему с вибрацией при обработке длинных валков?

— О, это отдельная история! — Гусев просиял. — Мы разработали систему динамической стабилизации. Смотрите сюда.

Он подвел меня к другому станку, где как раз обрабатывали массивный прокатный валок длиной метров шесть.

— Видите эти гидравлические люнеты? Они автоматически подстраиваются под прогиб детали во время обработки.

В этот мгновение к нам подошел пожилой мастер с орденом на груди:

— Простите, Леонид Иванович. Я Кузьмин, начальник инструментального. У нас там проблема с новыми резцами.

Следующий час мы провели в инструментальном цехе. Оказалось, что новая марка быстрорежущей стали, которую начали поставлять с Златоуста, дает непредсказуемые результаты при закалке.

— Так, — я достал блокнот. — Сейчас свяжемся с Величковским, он как раз работает над улучшением этой стали.

В заводской конторе нас уже ждал телефонный разговор с Москвой. Величковский, выслушав проблему, сразу предложил решение:

— У них неправильный режим термообработки. Надо поднять температуру закалки на тридцать градусов и увеличить время выдержки.

— Записывайте, — кивнул я Кузьмину. — И обязательно пришлите образцы в центральную лабораторию для анализа.

К вечеру мы добрались до паровозосборочного цеха, гордости Путиловского завода. Под его гигантскими сводами стояли в ряд десятки паровозов в разной степени готовности.