Как нагадать жениха и проблемы (СИ) - Горская Елена - Страница 21

– Ладно, Герхард, будут тебе доказательства…

Глава 17

Агата

– Да чего ты распереживалась-то так? В первый раз что ли мы с тобой напились? – горячие речи Элизы совсем меня не успокаивали.

– Тогда о моих шалостях и причудах знала только ты! А сейчас ещё и Нэйт! Какой позор… Элиза, впервые я ничего не помню.

Расположившись перед зеркалом, я бросала расстроенные взгляды на свою подругу, пока та управлялась с моими волосами. Элиза ловко поднимала прядку за прядкой и, прогулявшись по ним горячими щипцами, опускала на плечи в виде послушных легких локонов.

Подруга сообщила мне, что вчера перед ее уходом наша с Нэйтом одежда была в порядке, а мы сами – очень веселыми.

– Ой, а что там помнить? – в карих глазах подруги искрилось лукавство. – Весело нам было. Ты вела себя как обычно…

– Как обычно? Или «как обычно, когда мы с тобой устраиваем девичник»? – спросила, закусив от волнения губу.

Мысленно помолилась, чтобы Элиза выбрала первый вариант.

– Второе, – улыбнулась моя подруга.

– О, нет… – мой голос прозвучал глухо. – Что я делала, Элиза?

– Ну-у, сперва скажу тебе, что ты действительно нравишься Нэйту. По-настоящему.

– С чего ты взяла?

– А он на тебя целый вечер смотрел, как голодный кот на сметану, – объявила Элиза, улыбаясь во весь рот. – Наверное, именно поэтому ты произнесла такой фееричный тост в честь его дня рождения.

– К-какой тост? – у меня душа ушла в пятки. Широко распахнутыми глазами я уставилась на подругу, надеясь на милость судьбы.

– Ты поздравила Нэйта с днём рождения, сказала, что он красивый сукин сын, пожелала ему влюбиться в тебя по уши и мучиться с тобой до конца жизни…

Я нервно сглотнула и, тяжело вздохнув, закрыла глаза.

Вот наворотила!

– А потом звонко поцеловала Нэйта в губы и объявила, что это был фиктивный поцелуй, – «добила» меня подруга.

Я распахнула глаза и смотрела на Элизу, не мигая. Обрывки пьяных воспоминаний начинали проноситься в моей голове и вдруг снова исчезали…

«Пойдем на горку! Нам будет весело!», – вот я стою посреди своей комнаты и уговариваю Элизу и Нэйта отправиться кататься на санках. Моя подруга не соглашается, а Нэйт, смеясь, говорит, что ходит на горку только с феями.

Маа-мочка!

Получается, мы с Нэйтом все-таки добрались до горки?! Об этом свидетельствует и мое порванное зимнее пальто, и санки, что валялись в прихожей, и крылья феи, в которых я проснулась.

Наверное, на горке я и порвала юбку и поцарапала ягодицу?

Сегодня после ванны, когда фиолетовый след немного смылся, я смогла рассмотреть там небольшую царапину.

Нэйт, вероятно, вчера решил примерить на себя роль «доктора» и обработал ранку дезинфицирующим средством. Сделал это, конечно, чисто «по-мужски».

А почему я порезала ножницами его одежду – я пока не поняла. Возможно, увидела этот след на своей пятой точке и решила отомстить? Хотя… Вряд ли я вырезала бы тогда на его рубашке сердечки.

Вопросов оставалось много, а желания куда-то выходить мало.

Вернее, его не было совсем.

– Элиза, я передумала, – я поднялась на ноги, так и не позволив ей накрутить последнюю прядку волос. – Я никуда не пойду. Не будем нарушать нашу традицию. Я буду отмечать Новый год с вами.

Элиза нахмурила свои тонкие брови и очень «по-учительски» уперла руку в свой стройный бочок.

– Нет, дорогая, ты пойдешь.

Я отрицательно замотала головой.

– Твоя бабушка будет мне очень рада, – добавила неуверенно.

– Моя бабушка пригласила к нам этого противного банкира и его младшую сестру, – заявила Элиза, и теперь растерялась я.

«Противный банкир» – это симпатичный и статный брюнет, что недавно открывал счёт для бабушки Элизы. Старушка выбрала этого красавчика в качестве «жертвы». Вернее, как возможного претендента на роль жениха для своей внучки.

Мы с Элизой видели его только раз. Мельком. Решили посмотреть, что это за «милый мальчик», которым так восхищается сеньора Рос. «Мальчик» был очень даже ничего, но Элизу это не подкупило. Ее возмущал сам факт сводничества.

– Не смотри так, – фыркнула подруга. – Я согласилась на уговоры бабушки только потому, что сегодня Новый год.

Я вопросительно вскинула бровь и мило улыбнулась.

– Ну-ну…

– Я просто решила с ним немного пообщаться, Агата, не более… Если он мне все же понравится, то я тебе об этом скажу, – объявила Элиза.

У нас почти не было друг от друга тайн. Мы дружили с Элизой с самого детства.

Я помню, как новость о том, что к владелице пекарни приехала жить внучка, быстро разлетелась по всей округе. Поговаривали, что мать Элизы вышла замуж во второй раз и не хотела тянуть свою «прошлую жизнь» за собой. А отец девочки давно пропал без вести. Поэтому на воспитание ее взяла сеньора Рос – родная бабушка. Милая, розовощекая женщина с вечной широкой улыбкой и добрыми карими глазами.

Я до сих пор не понимала, как мы с Элизой подружились, и ещё больше удивлялась тому, что наша дружба длится уже больше двадцати лет.

Мы с Элизой всегда были очень разными.

В детстве она носила пышные бантики и красивые платьица с кружевными оборочками, я – штанишки и рубашку. Ведь все мои юбки обычно рвались о какой-нибудь забор, ветку дерева, или находился «внезапный» гвоздь. Мама махнула на это рукой и, в целях моей же безопасности, позволила мне носить мальчишескую одежду.

Элизу обижали за мягкий характер, а я наставляла обидчикам синяки, защищая свою маленькую подругу. Она любила играть в куклы, а я – доводить сеньора Бьюри, нашего вечно пьяного сапожника. Мой лексикон в такие моменты пополнялся новыми интересными словечками, которыми я спешила «по секрету» поделиться с Элизой.

Ей нравились спокойные мужчины, мне – интересные. Она стала учительницей, я – журналисткой.

Несмотря на нашу непохожесть, у меня не было человека дороже, чем она.

И, к слову, в одном наши вкусы все же сходились. Мы обе совсем не стремились влиться в «идеальное» светское общество.

– Так что, давай, иди к своему жениху, подруга, – Элиза подобралась ко мне ближе и поправила несколько прядей в прическе. – Тем более ты сама говорила, что у тебя намечается расследование.

– Точно! – спохватилась я и бросилась к шкафу. – Кража!

Ещё в обед Нэйтан прислал мне новое зимнее пальто, а вместе с ним записку, в которой сообщил о произошедшем в музее и заявил, что мы должны проверить мою «предполагаемую» версию. А также предупредил, что не сможет заехать сам, но к десяти вечера отправит за мной экипаж.

Через двадцать минут я стояла при полном параде и с некой растерянностью разглядывала свое отражение.

Платье действительно было великолепным. Глубокий вырез обнажал шею и грудь, привлекая внимание к точеным линиям ключиц. Талия, благодаря длинной юбке в виде колокола, казалась гораздо тоньше.

Меня никогда не прельщали модные наряды и другие светские штучки, как многих дам. И сейчас я была больше растеряна не из-за красоты платья, а из-за того, как странно в нём выгляжу.

Я казалась себе какой-то слишком хрупкой и изящной. Не той Агатой, которой являлась. Но той, которую так хотела видеть мама.

– Какая ты красивая! – Элиза с восторгом смотрела на мой золотистый наряд. – Как принцесса!

– Угу, – протянула тихо и спрятала в дамскую сумочку уже привычные блокнот и ручку.

– А ты не думала попробовать с Нэйтом по-настоящему? – вдруг выпалила подруга. – Видно же, что вы друг другу нравитесь.

– Не говори ерунды.

– Но почему? Ты свободная, одинокая женщина. В конце концов, ты сама мне как-то говорила, что заведешь себе любовника и наконец-то узнаешь, что значит «испытать неземное блаженство».

Я бросила на Элизу удивленный взгляд и звонко рассмеялась.

– Вообще-то я шутила!

Несколько месяцев назад, когда я писала статью про бордель, я стала свидетельницей одного очень интересного разговора между работавшими там женщинами. Они обсуждали клиентов и «их умения». Рассказывали о безумном удовольствии, которое они испытали или, наоборот, не испытали с клиентом. Говорили о дрожи в теле, о сполохах под закрытыми веками, о потере реальности от нахлынувшего экстаза.