Мифология русских войн. Том I - Кураев Андрей (протодиакон) - Страница 75

Эти русские писатели были очевидцами. Теперь им запрещено верить и, возможно, в России запрещено их цитировать: статья «о дискредитации вооруженных сил» не имеет временных рамок.

Мне московский суд вынес приговор, сочтя, что я дискредитировал кого-то из героев Гражданской войны:

А еще в русской культуре есть поэты, которые не столь вознесены как классики школьной программы, но в народе тоже известны. Автор этого стиха неизвестен, его песня стала вполне «народной» и обрела массу вариаций:

Строка из этой песни

«Я с улыбкою веселой буду жечь чужие сёла» —

в 2022 году стала появляться на заборах

Харьковщины…

Далее могла бы следовать глава «Тактика выжженной земли» — об уничтожении собственной инфраструктуры, а порой и населения ради причинения неудобств неприятелю. Но тут нечего доказывать: примеры сожженной в 1812 году Москвы и поджигательницы Зои Космодемьянской и так памятны всем.

Но есть и обратное: не-эвакуация явно угрожаемых и обстреливаемых городов ради пиар-картинки — мол, гибнут мирные люди! Пример — Донецк, по окраине которого линия фронта проходила более десяти лет, но мирное население и даже дети так и не были оттуда вывезены. Что позволяло вести ежедневные возмущенные телерепортажи.

Глава 22

«Солдат ребенка не обидит»

Дезертирство это отказ от военного насилия. Но насилие бывает и избыточным. Например, по отношению к пленным, к мирным жителям и даже к своим солдатам (подчиненным).

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

И если издевательство и избиение офицерами собственных солдат было почти неизживаемой чертой русской армейской среды, то отчего бы это агрессии замирать перед лицом иноверцев и иноплеменников?

Судьба пленных всегда непроста.

Захват чужого города всегда открывает путь к новому насилию победителей.

Русские летописи пересыпаны рассказами о том, как русские дружины вырезали и выжигали как русские города, так и иноплеменные.

Вот погром православного Киева святым суздальским князем Андреем Боголюбским:

Его же поход на волжских булгар описывается так: «приидоша же на поганыя без вести и взяша град их и 6 сел великих, мужей же изсекоша, а жены и дети и скоты поимаша»

[640]

Первая Новгородская летопись говорит о Невском герое:

1311 год:

Св. князь Михаил Тверской не иного нрава: штурмуя в 1373 г. Торжок, он побил новогородских воевод «а град весь пожгоша, посад, такоже и кремль, в нем же множество людей сгорело, а инии в Спасе издъхошасе, а чернец и жон и девиц всех нагих учиниша, якоже и татары не творяху»

[641]

.

Рогожский летописец рассказывает, как «Того же зимы (1376 года) князь великий Дмитрий Московский (т. е. св. Дмитрий Донской) посла князя Дмитрия Михайловича Волынского ратию на безбожные булгары. И приидоша к булгарам в великое говение на Вербной недели… Окаянные побегоша в град свой… И вышел из города князь булгарский Осан и бил челом князю великому 2000 рублев, а воеводам и рати 3000 рублев. Наши же возвратишася, а ссуды, села и зимницы пожгоша, а люди посекоша»

[642]

.

В 1378 году его войско вошло в мордовскую землю «и пришедше воеваша землю мордовскую власти и села и погосты и зимницы пограбиша, а жены их и дети плениша и землю их всю пусту сотвориша, а коих живых приведоша в Новгород (Нижний), тех казниша смертною казнию и травиша их псы на леду на Волзе»

[643]

. Дело было жестокой зимой («тое же зимы быша мрази велици и студень безпрестанна»), и, значит уничтожение «зимниц» (зимних жилищ или зимних продовольственных запасов) вело к понятным последствиям для всех, кто уклонился от московского плена, включая детей.