Мифология русских войн. Том I - Кураев Андрей (протодиакон) - Страница 36

Уже после «севастопольской побудки» русский посол в Турции докладывал в Петербург, что 30 октября великий визирь уверял его, "что ни он, ни правительство не желают войны"

и что он велит п

ослу Османской империи в Петербурге Фахреддин-бею «передать Императорскому Правительству глубокое сожаление о случившемся»

[304]

.

Правительство Турции принесло извинения. Великий визирь и ещё четыре министра Османской империи объявили о намерении подать в отставку

[305]

.

Еще раз: Султан Мехмед V не давал приказ своему флоту напасть на русские корабли и порты. Великий визирь Саид Халим-паша не давал приказ флоту напасть на русские корабли и порты. Морской министр Джемаль-паша не давал приказ флоту напасть на Севастополь. Военный министр (он же — начальник Генштаба) Энвер-паше не давал приказа о начале военных действий.

Это была чистейшая и подлейшая

[306]

провокация со стороны уже воюющего Берлина. Именно оттуда 25 октября пришел приказ «атаковать русский флот, если представится возможность»

[307]

.

Однако со стороны Великобритании и России последовал ультиматум о выдворении из Турции немецких представителей

[308]

. Это Турция сделать не могла (у Сушона был приказ Берлина расстрелять турецкий флот своими линкорами).

2 ноября не согласовывая своих действий с союзниками, Россия объявила войну Турции. 5 и 6 ноября за ней последовали Англия и Франция.

Как справедливо заметил Черчилль — Ни один корабль в истории с тех пор, как появился компас, не принес людям столько крови, страданий и разрушений, как этот (

The Goeben brought more slaughter, more misery and ruin than has ever before been borne within the compass of one ship

[309]

)

.

И дело не в том, сколько было убито или потоплено самим этим кораблем. А в том, что он толкнул Османскую империю к войне на стороне Германии. А это сотни тысяч жертв кавказского русско-турецкого фронта. Это открытие Месопотамского фронта Антанты. Это трагедия Галлипольского десанта. Это геноцид армян и это малоазийская катастрофа греков.

По заявлению Людендорфа, вступление Турции в войну позволило Германии продержаться лишних два года.

В Высочайшем манифесте от 2 ноября 1914 года Царь говорил:

И эта задача вовсе не состояла в восстановлении греческой Византийской империи. Греки готовы были выставить три армейских корпуса для войны против Турции. Российский министр иностранных дел Сазонов, узнав о предложениях греческого премьер-министра Венизелоса, 3 марта 1915 года заявил, что греческое участие в покорении Турции вовсе необязательно: «Мы вполне благоволим к вашим компенсациям в Малой Азии, но что касается Константинополя, мы предпочитаем, чтобы ваших вооруженных сил там не было. Такое стало бы осложнением для вас и источником недовольства для нас», — писал он своему визави в Афинах

[311]

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

.

Несколько ранее посол России в Греции Нелидов пояснял министру иностранных дел Ламздорфу (в письме от 8 (21) мая 1901 года), что Россия не должна поддерживать переход острова Крит от Турции к Греции, т. к. «увеличенное греческое государство станет еще более притязательным в своих честолюбивых замыслах и представит еще сильнейшие затруднения для разрешения Восточного вопроса в смысле прав и желаний настоящих хозяев Балканского полуострова»

[312]

.

В начале 1915 года между Россией и союзниками разрабатывается будущее управление оккупированного Константинополя. Министерство иностранных дел России направляет в Главный штаб ВМФ секретный документ, который назывался «Об установлении штата временного управления Императорского Российского Главноуполномоченного в Царьграде». В нем, в частности, говорилось: «Между нами, Францией и Великобританией установлено, что в случае занятия союзными войсками Константинополя, управление Царьградом будет временно осуществляться тремя Державами. Необходимо иметь ввиду, что установление прочного порядка в Царьграде важно, главным образом, для России, которой придется в дальнейшем будущем управлять краем. Для Англии же и Франции на первом месте стоят интересы их подданных, охранять каковые обе державы будут прежде всего, хотя бы и в ущерб интересам коренного населения страны, являющегося будущими поданными России»

[313]

. Причем среди аргументов в дискуссии о принадлежности Крита уже упоминался прорыв к Суэцкому каналу… Это понятная логика империя: новые занятые территории, с одной стороны, надо защищать от возможных нападений, с другой, использовать их как точку опоры для своих собственных следующих расширений.

России не нужны были никакие сильные государства на Балканах — даже православные и славянские, которые могли бы ограничить чаемый контроль самой России над Царьградом и Проливами.

Итак, Константинополь должен был стать губернским городом России, а его жители — войти в состав верноподданного населения Российской империи.

В 1915 году вышла утопия архиепископа Антония (Храповицкого). Тогда финал войны ему виделся таким: