"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Панков Д. - Страница 99

— Кого ещ там несет, — недовольно бурчал он. — Вон!., едет!.. — сказал он вполголоса.

Из-за леса кто-то выехал на дорогу. Ехал крупной рысью. Нелидов ждал и смотрел.

— Что за оказия?! Никак Павлушка Онуфриев?! — проговорил он, наконец когда всадник застучал по мосту. — Он и есть!.. Значит, от светлейшего!

Это, действительно, был Павел Семенович Онуфриев, любимый денщик кн. Меньшикова, которому князь доверял вполне и всегда поручал важные и деликатные дела. Нелидов знал его по Петербургу. Онуфриев въехал в ворота и, увидев Нелидова, приветливо помахал ему рукой, как хорошему приятелю.

— Ванька, — крикнул Нелидов и быстро пошел навстречу гостю.

Подбежал босой Ванька и принял поводья, а Нелидов заключил приезжего в свои широкие объятия и стал с ним целоваться навкрест.

— Какими судьбами?.. Друг милый! Приключилось что?

Онуфриев опустил глаза и пробормотал:

— Здравствуй, Петрович!.. Здравствуй!.. Приключилось и есть! По секретному приказу светлейшего, как полоумный к тебе гнал… Чуть коня не заморил.

— Ну, что еще такое? Сказывай… Не томи…

— Стой… дай дух перевести… Сегодня, почитай, с утренней зари гоню без отдыха, не ел даже… — Зато доспел… — И Онуфриев опустился на крыльцо.

Нелидов стоял около него и напряженно ждал.

— Со штафетой от светлейшего? — спросил он.

— Штафеты не дал… на словах приказал… тебе сказать… по секрету.

— Ну… говори!

Онуфриев оглянулся вокруг и, понизив голос, сказал:

— Не место здесь!.. Веди в горницу… Не ровен час… Да и умыться надо.

— Пойдем, пойдем… Кстати и обед на столе… Баньку стопим… И покушаешь, и попаришься, с дороги важно попариться… отдохнешь… — быстро заговорил Нелидов.

В сдержанном тоне Онуфриева он почуял что-то серьезное.

— Не до отдыха, Петрович. Сегодня же надо назад вертать!.. Чтоб его не встретить…

— Кого его? — понизив голос, проговорил Нелидов.

— Молчи!.. Потом!..

Они поднялись на крыльцо, вошли в дом. И сейчас же из-за угла ближайшего барака выглянула лисья физиономия Ивана Захарыча. Осмотревшись вокруг, он вышел из своей засады и быстро подошел к Ваньке, который водил коня по двору.

— Води хорошенько, пострел! — сказал он Ваньке. — Смотри, воды не давай!.. Вишь, конь-то весь в мыле… Запалишь!

Ванька мотнул головой и ни слова не сказал. Иван Захарович пошел с ним рядом.

— Кто приехал? Ась?

— А мне ни к чему, — отвечал Ванька, — охвицер какой-то…

— Не сказывал, когда назад поедет? — спросил Иван Захарович.

— Не сказывал.

В это время с крыльца сбежал молодой казак и стал отвязывать свою лошадь. Быстро вскочил он в седло. Иван Захарович немедленно устремился к нему.

— Ты куды, Тимоха? Ты здесь почто?

— Урядник пригнал к хозяину…

— А почто пригнал?

— Да, вишь, кто-то по дороге сюды гнал, так урядник вперед его к хозяину меня погнал.

— А кто, не ведаешь?

— Охвицер какой-то… Эх и животик же у ево важнецкий! — сказал казак, любовно поглядывая на коня, которого водил Ванька.

Нелидов и Онуфриев сидели вдвоем.

— А донос на тебя к его величеству прислан нижеследующий, — топотом говорил Онуфриев Нелидову… бытто ты… первое — сам деньги чеканишь, с литерами царскими, а второе — бытто ты тайно от казны золото копаешь, а в казну не сдаешь. И окромя того, третье — беглых из Сибири у себя тайно на заводах укрываешь и раскольников такожде… И, бытто, четвертое — ты в застенках людей пытаешь без суда и смертью казнишь самовольно…

Тяжелым молотом били эти слова. Лицо Нелидова осунулось и посерело. Онуфриев замолчал.

— Все? — хриплым голосом спросил Нелидов.

— Все! — ответил тот, всматриваясь в лицо старика.

— Токмо к сему светлейший присовокупил, дабы ты концы хоронил… Слова сии персонально светлейшего… Пусть, грит, Петрович концы хоронит.

Нелидов вдруг встал во весь рост и, круто повернувшись к иконе, стал быстро креститься.

— Видит бог и святая богородица… навет на меня!.. Навет злоухищренный… Чист пред господом и царем! — Ах! изверги!., какой поклеп взвели… Ах, они! Видит бог!..

Онуфриев пожал плечами.

— Мне кресты твои ни к чему, Петрович! — проговорил он. — Что приказано тебе сказать, то мною сказано, а все прочее до меня не касамо.

— А царь что? Ужли поверил навету?.. верит?.. Сказывай! — быстро заговорил Нелидов.

— Распалился гневом до ужасти!.. Не первый донос на тебя, Петрович! Повелел лишь секретное следствие учинить и полковника Филатова, Льва Степановича, экстренно нарядил. Спешно едет! Насилу его обогнал! Завтра, должно, сюда будет светлейший потому меня и погнал к тебе, чтобы раньше его доспеть к тебе! Рад не рад, а жди гостей незванных.

— Ай, спасибо светлейшему. Вот уж спасибо!.. — заговорил Нелидов, — отслужу!.. Видит бог, отслужу.

— Ты и меня не забудь! Смотри! — сказал развязно Онуфриев. — У меня, вон, жена на сносях, родить должна, — а я, сломя голову, к тебе…

— Ладно! Не учи!.. Не маленький я!.. Не обижу! Порядки знаю, — ответил Нелидов. — А что, энтот Филатов? Какой? — вдруг спросил он.

Онуфриев засмеялся. Ему, как будто, правилось, что сам Нелидов, «царь уральский», любимец царя, словно терялся в его присутствии…

Нелидов нахмурился.

— Чего зубы-то скалишь? Не до смеха! Каков, сказывай, Филатов ваш? Нс ведаю я его.

— Сказывают — собака! Одначе я покедова в его зубах не бывал, а посему и не ведаю, каковы зубы.

— Собака… это еще ничего, — раздумчиво сказал Нелидов. — Вот, коли волк — энто хуже.

Нелидов замолчал… Он словно забыл, что перед ним сидит молодой офицер. По лицу старика было видно, что его мозг работает усиленно.

Вдруг за дверью раздался неясный шорох, потом осторожно постучали. Нелидов быстро подошел к двери и резко рванул ручку. На пороге стоял Иван Захарыч.

— С докладом к тебе, сударь, по приказу твоему, — пролепетал он, отступая, однако, в глубь корридора.

Увидев лицо хозяина, он помертвел от страха. Нелидов сделал шаг к нему и загремел:

— Ступай к чорту!! Вон!! — и захлопнул дверь так. что в горнице зазвенело какое-то стекло и тихо закачалась лампада перед иконой.

Онуфриев стоял бледный. У него дрожала челюсть.

— Подслушивал? А?.. Он подслушивал?.. — заплетающимся языком заговорил он. От прежней развязности но осталось и следа.

— Не слыхал… Тихо говорили!.. — сказал вполголоса Нелидов, однако, тревожно озираясь. — Дверь заперта была.

— То-то заперта!.. — бормотал Онуфриев. — С тобой тут… сам на дыбу попадешь! Спаси господи и помилуй! — и он дрожащей рукой перекрестился, глядя на икону. Лампада все еще тихо качалась.

— Сегодня же отправлю сына Семена к светлейшему в Санктпетербурх… всем услужу… всем, и тебе… всем, — говорил топотом Нелидов. — 　Ну и люди! Змеи!.. Гады ядовитые!! — бормотал он. — Ночей не спишь… себя моришь… людей мучишь… и вот!

— Я, брат Петрович, сегодня же назад… Дай ты мне вожатого, чтоб другим путем ехать… хоть горами, хоть рекой… только, чтоб Филатова не встретить, — говорил Онуфриев.

Через нас Онуфриев выезжал в сопровождении казака. Нелидов провожал его до ворот и долго стоял и смотрел ему вслед, пока он с казаком не скрылся в лесной чаще.

Мрачнее тучи шел Нелидов к дому. Иван Захарыч попался ему навстречу и искоса заглянул ему в лицо. Старик прошел мимо, даже не заметив его. Иван Захарыч с ехидной улыбкой подмигнул ему вслед. — Заело! — шепнул он.

Нелидов тяжело опустился на скамью и задумался. Он словно сразу постарел. В комнату вошел сын его Семен с какими-то бумагами, протянул их отцу и хотел что-то сказать.

— Сегодня ты в Санктпетербурх едешь! Сбирайся! — отрывисто сказал Нелидов, не глядя на него.

Семен обомлел. Он стоял, выпучив глаза.

— Я?!.. в Санктпетербурх?!.. наконец пролепетал он.

— К светлейшему князю Меньшикову свезешь подарок… Укладайся, сегодня и поедешь. — Нелидов указал сыну на дверь.