"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Панков Д. - Страница 117

— Пусть! пусть! Вот я сегодня потру продал миниатюрку, что купил в Париже, в лавченке возле Биржи, в переулке. Чорт его знает, какой-то генерал молодой… Я уверил Кояловича — фамильная, мол, наша драгоценность… «Благословенный»… А почему «Благословенный»?

Он помахал свертком масла, остановившись на перекрестке.

— Это, — говорю, — писал Лаферьер. Коялович спрашивает: «кто такой Лаферьер»? — А я: «известный миниатюрист: родился в 1770 году, умер в 1819». — Так-таки сразу и выпалил. И отвалил восемьсот… А я заплатил пятнадцать франков…

Поезд стоял уныло, сумрачно. — Он Забирал пассажиров для Петербурга. Ехало мало. Вот прошел толстый Абрам Владимирович Пробка с женой — дебелой, еще молодой, недурненькой, в чудесных каракулях. Пробка подал Заливникову полтора пальца:

— И вы едете? Мы первого класса.

— Да, и я еду. Я тоже первого класса.

— Тогда седаем вместе. Покалякаем.

— А это что у вас торчит? — спросила Пробка, которую звали Людмилой Адамовной. — Молоко?

— Козье.

— Зачем же козье, когда есть коровье? — удивился Абрам Владимирович.

— Коровье, — почтеннейший Абрам Владимирович, — начало рыжее пальто, — в такой же пропорции стоит козьему, как серебро к золоту.

Пробка широко раскрыл напухшие красные веки.

— И ну, отчего бы это так? Коза, — она ничего такого из себя не представляет.

— Извините: анализ говорит, что элементы, наиболее необходимые нашему организму, заключаются именно в козьем молоке.

— Это какие же такие элементы? Вы не стесняясь можете говорить, потому что я химик, и все формулы понимаю.

— Самое здоровое и питательное — человечье молоко. Недаром природа назначила матерей — как лучших производителей для питания детей. Затем далее идет молоко ослиное и козье, — они наиболее приближаются к тому составу, что вырабатывается в человеческом организме. — А уж потом, на четвертом месте, стоит молока коровье.

— Перваго раза, что я слышу! Надо завести козу. Людмилочка, — купим козу? И будем пить козино молоко? — А? Что?

Лицо Пробки вдруг осветилось сиянием.

— А что, если нам нанять двух кормилиц? — заговорил он. — За хорошую ставку можно доставать здоровую бабу. И кормить ее можно, и молоком от нее пользоваться. А? Что?

Людмила Адамовна изобразила отвращение.　

— Ну уж, merci! Сам пей, коли тебе не противно, а меня избавь! Я эту мерзость глотать не буду.

— Почему мерзость? От козы не мерзость, — а от здоровой, крепкой женщины — мерзость?

Он посмаковал губами. — Не в чистом виде, а так — кисельком, бланманже? Шоколад на нем сварить. У нас есть запасы шоколада…

Людмила Адамовна сделала вид, что затыкает уши.

— Прошу тебя перестать! Меня начинает мутить, и все во мне поднимается до самаго горла.

— Да, козье молоко теперь очень дорого, — скорбно клюя носом воздух, — начал Заливникоь.

— А вы почем покупали? — поинтересовался Абрам.

— По семьдесят.

По лицу Пробки пробежала тень.

— Хорошая цена! — сообразил он. Он погрузился в раздумье. Потом вдруг спросил:

— Может, вы одну бутылку переуступите?

Заливников потряс отрицательно головой.

— Я бы сто дал, — соблазнял Пробка, и вынул из бумажника длинную ленту новеньких двадцатирублевых этикеток… Не согласны? Не можете сделать такого одолжения для старого приятеля? Ну, Господь с вами!

— Хотите масла? Масла я продам… Дешево с вас возьму, — предложил Заливников.

— И чего мне масла! У нас у самих дома масла три пуда. А вот козино молоко, — это другого дело. Желаете сто двадцать?

— Двести давайте, — и то не возьму.

Пробка даже побледнел. Он спрятал бумажник в шубу и застегнулся.

— Как хотите! Я бы дал… сто двадцать…

Заливников потряс отрицательно головой.

— Не будем об этом больше говорить.

Они замолчали. Людмила отвалилась в угол и закрыла глаза, чтобы не видеть ненавистных горлышек бутылок. Только мокрые колеса глухо рычали под ними, да где-то далеко-далеко свистел сиплый гудок паровоза.

Они молчали. Как-будто ангел несогласия посеял между ними плевелы раздора. Вдруг Абрам наклонился к самому носу Заливникова.

— Ну, так и быть — сто сорок, — шепнул он.

Заливников засмеялся. — Да нет же! Я сказал вам…

Пробка в самом деле обиделся. Он отвалился в другую сторону дивана и сделал свирепое лицо.

— Я это не понимаю! — сказал он. — Не хотите сделать удовольствия для знакомых. Ведь я же могу на что-нибудь пригодиться.

Заливников ничего не ответил на это, а только сказал:

— Как стекла запотели, — ничего не видно, где мы едем.

— И зачем вы плюете в колодца, из которого может быть многого хорошего? — почти про себя заметил Пробка.

МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ

№ 10 1927

СОДЕРЖАНИЕ

№ 10 — 1927 г