Ты думал, я не узнаю?.. (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 38

Она возвращается к своему занятию — выбору одежды для похода в кино с другим парнем. Артем чувствует себя неуместным. Здесь. Рядом с ней. Наблюдающим за тем, как Ксюша наряжается для какого-то хмыря.

Он ей не нужен.

По крайней мере, сейчас. Мысленно Метелина витает далеко от Артема. Так зачем ей мешать?

— Я домой, — Артем с нажимом проговаривает короткое извещение и покидает девичью комнату прежде, чем слышит в ответ полувопросительное «пока».

На следующий день она не пишет и не звонит ему, изо всех сил пытающемуся справиться с агонизирующей жаждой нарушить затянувшееся молчание и выяснить, как у нее дела. Каждые несколько минут обновляя ее профиль в соцсети, Артем с замиранием сердца боится увидеть появление нового поста… посвященное кому-то. Он проштудировал страничку Ильи Яшина от начала до конца в поисках подтверждения своего нехорошего впечатления на его счет. Крепкий, высокий, голубоглазый блондин. Состоит в школьной команде по футболу, слушает рок, любит мотоциклы. Обладатель топорного юмора, как подмечает Артем после изучения некоторых его переписок с друзьями в комментариях под постами. Что-то в его самопрезентации не дает Артему покоя.

Затишье в общении с Ксюшей, которое за последние годы могло похвастаться беспрерывностью и глубиной, затягивается еще на день. Мучительно долгий, невероятно тоскливый и одинокий для Артема. Такого давно не случалось. За исключением тех случаев, когда кто-то из них ложился с болезнью — но даже тогда они находили лазейки из отсутствия физических сил и настроения для того, чтобы связаться друг с другом.

Когда она, наконец, соизволяет написать Артему, он намеренно игнорирует ее сообщение, сильнее стиснув зубы. Игру в кошки-мышки спустя неделю прекращает тоже Ксюша. Приходит к его дому, просит выйти к подъезду, чтобы поговорить и уладить недопонимание. Однако трещина раскола, образовавшаяся между ними, разрастается, и вместо примирения происходит ссора, чего не приключалось на их памяти. Возможно, когда они были малышами и не могли поделить игрушки.

Ссорятся, потому что у Ксюши появился кто-то вытесняющий Артема из ее жизни.

Ссорятся, потому что Ксюша с этим не согласна.

Ссорятся, потому что Артем больше не верит тому, что их дружба — отдельная вселенная, принадлежащая исключительно им.

Он возвращается домой с чувством абсолютной опустошенности. Его мир вероломно разграбили, перевернув поломанные остатки вверх дном. И там — дома — тоже пусто.

Она возвращается домой с разбитым сердцем и находит слабое утешение своей боли в объятиях матери, чье сердце тоже теперь не на месте из-за ее горьких слез. Варвара дает дочке надежду, что они с Артемом непременно помирятся, ибо сама истово верит в то, что говорит, ибо сама не представляет Ксюшу и Артему по отдельности.

Проходят дни, недели. Близится конец августа. Маячащее на носу начало учебного года не сулит Артему благоприятных перемен. Он редко высовывается из своей комнаты, не выходит на улицу, сутками напролет зависая в компьютерных играх. Погружение в виртуальную реальность — единственное, что спасает от обезображено-искаженной действительности вне мониторных рамок. Там, вне этих рамок, больше нет ничего, что удерживало бы его внимание.

Он не появляется на школьной линейке, прогуливает первый учебный день. С безразличным лицом выслушивает нотацию матери, пристыженной классной руководительницей. Так и быть. Сходит он в эту школу. Поторчит на уроках, попусту потратив время.

Туманным сентябрьским утром Артем, хмурясь накрапывающему дождю, натыкается на Ксюшу. Они пересекаются на прежнем месте, где всегда встречались, чтобы потом вместе идти на занятия.

Почему она стоит тут? Неужели ждет его?

Да.

Ждет.

После месяца, проведенного в ссоре с Артемом, Ксюша сомневалась, имеет ли смысл придерживаться этого ритуала, плотно интегрировавшегося в ее жизнь. Но попытки обмануть свое тело и приучить его не останавливаться на конкретном месте в конкретное время не венчались успехом. Первого сентября она прождала его полчаса, из-за чего опоздала на линейку. На следующий день еле-еле подоспела на биологию, так и не встретившись с Артемом. Сегодня ей повезло.

Ксюша поджимает губы и быстро отворачивается от друга детства, надеясь, что он не заметил, как предательски затрясся ее подбородок. До упора засунув руки в карманы школьного пиджака, Метелина неуверенно переставляет ногу и мыском туфли наступает в лужу. Со следующим шагом она прислушивается к шарканью подошвой тяжелой обуви на шнуровке.

Он идет за ней, не проронив ни звука.

Глава 43 

Три года назад, осень

Отношения не входили в планы Ксюши Метелиной. В них она чувствует себя странно. Раньше с ней ничего подобного не происходило. Раньше не приходилось писать о каждом своем шаге совершенно чужому человеку, который вдруг стал ее парнем после двух недель переписок, одного похода в кино и быстрого поцелуя. Илье хотелось, чтобы они прижимались друг к другу губами дольше, но Ксюше было щекотно, и в груди клокотало от волнения. Если бы она не отстранилась от мальчика спустя несколько секунд, то умерла бы на месте от нехватки воздуха. Ее первый поцелуй и первое свидание закончились первыми отношениями.

Вот так в жизни и происходит? Стремительно.

Люди стремительно сходятся и стремительно расходятся. Заводят семьи второпях и спешат развестись, потому что понимают, что друг другу не подходят.

Спустя полтора месяца целоваться с Ильей стало немного проще. Сердце больше не рвется наружу. Но по-прежнему не отпускает ощущение, возникающее ровно в тот миг, когда он начинает приближаться к ее лицу — медленно, словно дразня. Илья не закрывает глаза, смотрит за ее реакцией, стараясь не упустить ни одной эмоции. Исследует ее? Но она не лабораторная мышка, а человек.

Ощущение, которое рождается в ней — пусть прозвучит несколько грубо в отношении ее парня, но замену этому определению Ксюша еще не нашла — бессознательно именуется аномалией. По какой-то причине жизнь свела ее с Ильей, чему она не противится, тем не менее, часть сознания (или все-таки души?) с этой судьбоносной метаморфозой не согласна. Идет внутренний конфликт. Гражданская война, если так угодно. Для Ксюши это чертовски утомительно. Мысли об отношениях отнимают кучу времени и энергии. До Ильи все было проще.

Был Артем, и… все. Они дружили с пеленок, не разлей вода. Естественно, Ксюша полагала, что это между ними навсегда, невзирая на обстоятельства извне. То, что надежная оборона их исключительно несокрушимого союза рухнула с легкостью карточного домика от малейшего соприкосновения с крылом бабочки, стало для нее огромным потрясением.

Без Артема многое утратило начинку и стало полым. Возникшая бессодержательность вещей, как говорила ей мама, следствие привычки, а ее коварство в том, что она не дает о себе знать в полной мере, пока не настает пора с ней разделяться и отвыкать от ограничений. Люди, никогда не видевшие моря, страшатся перед внушительностью океанов. Это нормально.

Была ли их разлука с Артемом неизбежностью, или в естественный порядок вещей вклинилась аномалия? И что последует за ней?

Заговорить спустя несколько недель — если точнее, пять недель и четыре неполных дня — удалось со скрипом. Из бездонной угрюмости никому, кроме Ксюши, Артема вытащить не под силу. Только потому, что это была она — та, что помогла упасть — он выбрался наверх. Жаль, тараторить безостановочно и легко у них не получалось, как бы ни старались. Ребятам страшно хотелось вернуться в июль, чтобы не допустить размолвки, но кто они такие, чтобы вселенная меняла ради них пространственно-временной порядок?

Нужно свыкаться с тем, что ничего, как прежде, уже не будет.

Как и не будет дуэта Артем-Ксюша, потому что есть Илья.

У Артема нестерпимо зудит под кожей каждый раз, когда Яшин публично заявляет на Ксюшу свои права, словно она диковинная зверушка, которую ему посчастливилось найти и приручить. Щипает, тискает за талию… и не только, запихивает свой язык ей в рот, умудряясь проворачивать это самым пошлым образом, отчего Артема жутко воротит. Но больнее бьет то, что следует после. Ксюша прячет свекольное лицо, утыкаясь носом в плечо Яшина. Каждый раз она на грани того, чтобы сгореть от стыда и шепотом просит Илью так больше не делать. Громко не может и сама не знает, почему: ее будто всю парализует.