"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 409

— Нет. Сила может открыть человеку путь к звездам, или к другим Мирам, а чистая технология все-таки больше разделяет, чем дает новые возможности. Контролировать технологии проще, чем многие сотни Родов. И я уверен, что с моей подачи люди начнут развитие, которое нельзя будет остановить по слову какого-нибудь десятка облеченных властью человек. В этом цель, и почти все шаги в эту сторону уже сделаны. И твое основное свойство, как невозможность влияния на Мир, где есть ты, очень в этом будет мешать.

— Что же, твою позицию я понимаю, хоть и считаю ошибочной.

— Хорошо, что это уже не имеет значения, — хмыкаю, — ведь я выбросил в Хаос твои якоря.

— Да, в это Мир им уже не вернуться, — соглашается дымная фигура, — но ничего, буду влиять через аватаров и верующих. Времени у меня много.

— Так же как и у остальных богов. Вы теперь на равных.

— Не без этого. Пусть. Ладно, что я хотел, я выяснил. Ты мне не интересен более. Исчезни.

Вокруг тут же меняется внешняя картина, на секунду, наверное. Меня выбрасывает с белой-белой плоскости, и я прихожу в себя внутри замкового храма в Атерно, после разошедшейся волны Силы.

Воспоминание будто встраивается в мое восприятие.

«Зато теперь понятно, как Альмаро узнал о твоих родственниках. И смотри, — радуется Лис, — „хлебные крошки“ сработали!»

Оглядываюсь. Похоже, последнюю попытку повлиять на мою семью, я успешно отбиваю. Вокруг внутри ритуального поля не вижу больше духов-теней, да и вообще атака, похоже, идет на спад. Что-то происходит в ритуале, И ощущение правильности возвращается. Совершенно исчезает переживание, которое гнало меня к центру ритуала.

В какой то момент, пространство словно делает выдох, И внезапно, замирает звук бубна.

Что-то происходит в центре, о чем мне остается только догадываться. Я останавливаюсь на те же мгновения, и в ту же секунду, я будто вылетаю обратно в тело из глубокого сна.

Вокруг будто проступает поляна у стойбища Большого Медведя. Я оглядываюсь.

Десятки помощников ведущих шаманов суетятся вокруг погасшего ритуального костра. Старых шаманов перемещают с тех мест, где они падают, и устраивают поудобнее. Искателей тоже выносят поближе к краю поляны, где Настя и мама уже восстанавливают тех шаманов, которые выходят из ритуала.

Вокруг ритуальной поляны начинается общее празднество.

Я осматриваюсь вокруг, пытаясь прийти в себя, и это мне удается, шаг за шагом. Ищу глазами Анки, и когда нахожу, тут же, шатаясь, иду в ее сторону.

Милая выглядит уставшей, но на удивление, совсем не такой, как остальные участники. И вроде бы, она почти сразу начинает приходить в себя. Настя успевает разве что использовать одну или две восстанавливающих техники, как Анки открывает глаза. Я как раз почти успеваю доковылять до милой.

«У меня все получилось!» — Анки тут же безошибочно находит мои глаза, и ее голос очень четко раздается у меня в голове. Улыбается.

Я как раз подхожу к ней очень близко и беру ее за руку.

— Я договорилась. — тихо, но очень четко и спокойно говорит Анки. — Милый, а ты знаешь, что мы с тобой оказывается, благодаря Ясеню, совсем по другому существуем для любых духов. И я зря боялась. Они рады служить, и даже хотят этого, пусть и не готовы растворяться. Но мне так даже удобнее. — на секунду глаза милой становятся зелеными, а на руке, сейчас, зимой, вырастает зеленый росток. — Я пока не очень понимаю, какая я теперь родилась, но знаю, что мы теперь вместе надолго, я не изменилась. Я очень боялась, что мы друг друга потеряем, милый.

— Нет, не потеряем. Вместе. Теперь не осталось ничего, что бы нам мешало. Я об этом тоже позаботился, теперь у нас есть все. И даже немного больше.

Лев Котляров

Граф Верховцев. Задача - выжить

Глава 1

— Верховцев! — рявкнули из соседнего зала. — Сюда! Быстро!

Я узнал голос. Не мог не узнать — Михаил Арапов, советник императора. Главный в заговоре против Николая.

Крепкие руки резко дернули меня вверх, заставляя подняться на ноги. Магические кандалы коротко звякнули. Запутался в цепи, машинально сделал шаг вперед и тут же получил быстрый удар по почкам. И не ответишь ведь! Оставалось лишь смотреть исподлобья и запоминать мучителей. Каждую черточку, каждый прыщ и каждую прядь. Запомнить и затаить.

Двое из охранки грубо втолкнули меня в зал заседаний. Я увидел судей и едва не раскрошил зубы от ненависти. Болотов, Арапов и Чернявский. Заговорщики, предатели, подлые убийцы с руками, заляпанными по локоть в крови августейших особ.

“Зря, ох зря, я тогда послушал, тебя Николай! И ты бы жив... И я не стоял здесь сейчас, в грязной одежде и гладко выбритой башкой...” — сокрушенно подумал я, ощутив, как щеки запылали от гнева. И помутившимся взором обвел зал.

Там яблоку некуда было упасть. Люди стояли даже в проходах. Были все, до кого могли дотянуться руки предателей.

Многих я знал, с некоторыми даже дружил. Их легко вычислить по осунувшимся лицам и покрасневшим глазам.

“Потрепало вас, братцы...Ничего-ничего, всегда выкручивался и в этот раз тоже смогу.” — я подмигнул князю Дружинину, он испуганно моргнул и потупился.

— Слушается дело графа Александра Васильевича Верховцева, — объявил начало заседания Болотов.

Я презрительно фыркнул, улыбнулся и с вызовом посмотрел в ответ. Тот вздрогнул и побледнел. Его круглое лицо мгновенно покрылось бисеринками пота. Он дрожащими руками промокнул лоб и зашелестел бумагами. Щеки Болотова покрылись красными пятнами и он отвел взгляд.

“Жалкая, жирная свинья.”

Я представил в подробностях, что когда-то обещал Болотову: стреляю в него, остервенело душу, ломаю кости...

Да я их всех троих ненавидел.

Услышал, как хмыкнул Арапов. Этот, напротив, откровенно наслаждался нашим безмолвным диалогом.

“Что, спишь и видишь, как бросишь меня в темницу и будешь навещать меня там время от времени ради личного удовольствия?

Я знал, что он всерьез нацелился влезть своим орлиным носом в мои земли, не знал только, с какой стороны меня прищучить. А тут такой шанс! Он его не упустит. На этот случай, я как раз приготовил ему неприятный сюрприз в поместье.

Перевел взгляд на Чернявского. Сейчас он выглядел добрым и справедливым дядюшкой, обещавшим спасение.

И за это я его ненавидел вдвойне. Именно он был мозгом заговорщиком покушения на императора, главным инициатором и идейным вдохновителем.

“До сих пор не могу понять, что им двигало. Он не получил ни земель, ни титула, ни денег. Может быть, французы ему что-нибудь обещали?”

Тем временем Болотов пришел в себя, стукнул молотком по столу и громко прокашлялся:

— Слушается дело графа Александра Васильевича Верховцева, — повторил он. — Слово предоставляется главному прокурору.

Я дернулся, как от удара, сделал шаг к трибуне.

Конвоиры вцепились мне в плечи и грубо усадили на скамью подсудимых. Поломанные ребра тут же отозвалась вспышкой боли — лечить меня не посчитали нужным — значит, на ссылку можно не рассчитывать… Хотя я был к этому готов. Уже слишком давно готов. Чертов долгий месяц.

— Ваше сиятельство, — начал Чернявский своим обычным вкрадчивым тоном. — Вы обвиняетесь в пособничестве террористам и нападении на императора, предательстве, превышению должностных полномочий, взяточничеству, непристойном поведении...

Я слушал и не переставал улыбаться. Бред какой! Собрали дело на коленке, да сшили белыми нитками. Меня же не посвятили в детали дела. Моего адвоката не допустили, а от предложенного я отказался, чтобы не веселить их лишний раз. Меня даже арестовали по подлому. Последнее, что помню — раут у баронессы Измайловой, непринужденную беседу и поданный ею бокал с брютом.

Проснулся уже в кандалах, отрезанный от силы, и практически нулевым резервом. И что они в него подмешали? Свалить с одного фужера темного мага!