Зверские сказки - Старобинец Анна Альфредовна - Страница 18

Деревья в Диком Лесу были такими высокими и с такими пышными кронами, что они как будто живой стеной и зелёным куполом ограждали лес от всего остального мира, и ни один крупный хищник, и ни один охотник не знал дороги туда. Звери жили в Диком Лесу безопасно, дружно и весело и ни в чём не знали нужды: у них всегда было вдоволь воды и еды. В те времена даже суслики не боялись, что кому-то придёт в голову их растерзать, и весь день они разгуливали по травке, а не прятались, как сейчас, в тёмных подземных норах.

И только одна обитательница Дикого Леса мешала всеобщему счастью — ведьма по имени Койя. Койя умела превращаться в разных животных, для этого ей нужно было всего лишь плюнуть на землю и перекувырнуться через плевок. Она плевалась и кувыркалась так часто, что сама уже не помнила, кем была изначально. Она походила одновременно на собаку, на волка и на лисицу. Некоторые обитатели леса поговаривали, что Койя и вовсе не родилась зверем, а случайно возникла из комка грязи, который пнул своим мощным копытом Белокрылый Бизон.

Ведьма Койя не ела траву, плоды, орехи и ягоды, как все остальные звери. Она питалась чужой радостью и чужим смехом. Раз в семь дней она выслеживала какого-то весёлого зверя. Она плевала на землю — и в том месте, куда угодил её чёрный плевок, трава засыхала. А потом она совершала кувырок через сухую траву — и оборачивалась кем-то, кто был очень дорог весёлому зверю, но с кем зверь был в разлуке. Например, она могла принять облик давно пропавшего лучшего друга, или детёныша, или даже умершей бабушки.

— Здравствуй, любимый, — говорила Койя весёлому зверю, своей будущей жертве, голосом того, кем она обернулась. — Мы так давно с тобой не виделись и не обнимались!

И весёлый зверь со счастливым смехом кидался к той, кого принимал за родственника или за друга. И ведьма Койя обнимала весёлого зверя своими холодными и влажными, пахнущими сырой землёй лапами, и облизывала весёлого зверя своим шершавым и чёрным, извивающимся, как змея, языком — и отнимала у весёлого зверя всю его радость, а потом отпускала. После такой встречи весёлый зверь навсегда становился грустным и больше никогда не смеялся, но не помнил, что с ним случилось. Зато ведьма хохотала заливистым, звонким смехом. И чем больше радости она отнимала, тем веселей звучал её смех.

Однажды Койя обнаглела настолько, что решила отнять смех и радость у самого хозяина леса, Белокрылого Бизона. Она плюнула в траву, перекувырнулась — и перекинулась в Белокрылую Бизониху, мать Бизона, которая погибла, когда он ещё был телёнком.

— Здравствуй, сынок, — сказала Койя голосом Белокрылой Бизонихи. — Как долго длилась наша разлука! Иди ко мне, я обниму тебя и напою молоком из моего тёплого вымени.

И зачарованный Белокрылый Бизон подошёл к ведьме Койе, принявшей облик его родной матери, и принялся пить её молоко. Однако после первого же глотка он понял, что молоко чужое. Он хорошо помнил вкус материнского молока — свежего, как молодая трава, сладкого, как липовый мёд, чистого, как горный родник, и тёплого, как прогретый солнцем песок.

Молоко же Койи было холодным, горьким, мутным и отдавало несвежим мясом. Белокрылый Бизон отпустил её вымя, выплюнул молоко на траву — и оно расползлось по зелёным побегам чёрными пятнами, и каждая травинка, на которую попала хоть капля, тут же высохла и завяла.

— Кто ты? — Белокрылый Бизон в ярости топнул копытом. — Повелеваю тебе принять твой истинный облик!

И он подцепил ведьму рогами и перекинул через сухую траву. Коснувшись земли, ведьма снова стала самой собой — полуволчицей, полулисицей, полусобакой.

Она отряхнулась, рассмеялась скрипучим смехом и произнесла:

— Я ведьма Койя, я питаюсь смехом и радостью, и я — твоё родное дитя. Ведь ты сам когда-то создал меня из комка грязи.

— Уходи прочь из моего леса! — взревел Бизон. — Я не позволю тебе отнимать у моих зверей радость! Пошла вон! — И он произнёс заклинание вожака: — Хозяину леса подчиняются даже бесы!

Никто из лесных обитателей, даже ведьма Койя, не в силах был противостоять заклинанию вожака.

— Ты выгоняешь меня, Белокрылый Бизон, — прошипела Койя, и глаза её недобро блеснули; обычно чёрные и потухшие, сейчас они вспыхнули красным, как два уголька, разбуженные дыханием пыльного ветра. — Что ж, я уйду из родного леса. Но, прежде чем уйти, я спалю этот лес дотла!

С этими словами Койя плюнула прямо в Бизона своей чёрной слюной, перепрыгнула через его спину и, кувыркаясь, взлетела в небо.

— И запомни, даже ты мне не помешаешь возвращаться сюда в чужих снах и по-прежнему воровать радость!

С этими словами ведьма Койя скрылась на горизонте.

Белоснежная шерсть Бизона вмиг потемнела, стала тлеть и дымиться. Все ручьи в Диком Лесу пересохли, трава загорелась, огонь перекинулся на деревья.

Белокрылый Бизон — который теперь стал уже не белокрылым, а тёмным с подпалинами — воспарил над лесом и, чтобы потушить пожар, принялся отрывать клочки своей гривы и кидать вниз. Шерсть Бизона превращалась в дождевую воду и заливала огонь. Если же Бизон видел, что огонь поразил кого-то из обитателей леса, он пикировал вниз, в самую гущу пожара, и накрывал пострадавшего своими огромными, тяжёлыми крыльями, и отдавал ему целую прядь из гривы. И эта прядь становилась ледяным родником, в котором спасался обожжённый пламенем зверь.

Три дня и три ночи хозяин леса боролся с огнём, и к утру четвёртого дня пожар удалось потушить, и ни один зверь не погиб, хотя многие получили ожоги. Но крылья некогда Белоснежного Бизона сгорели дотла, и у него больше не было шёлковой гривы, а на месте Дикого Леса теперь лежала выжженная, сухая, голая степь. Не стало ни воды, ни сочной травы, ни цветов, ни фруктов. А вековые деревья больше не заслоняли собой обитателей леса от хищников и охотников. С тех самых пор Дикий Лес превратился в Дикую Лесостепь, а беззащитные суслики были вынуждены уйти глубоко под землю.

— А как же Белокрылый Бизон? — пискнул суслик Дрожащий Хвост. — Что с ним было дальше?

— Белокрылый Бизон лишился своих белых крыльев и сделался обычным бизоном, — ответила Безвольная Лапка. — Он, возможно, до сих пор бродит там, у подножия диких скал, со своим немногочисленным стадом.

— А Койя? — не унимался Дрожащий Хвост. — Куда улетела Койя?

— Она отправилась в Ближний Лес — прибежище преступников всех мастей. Но там, в Ближнем Лесу, она не нашла весёлых зверей, а только злобных, испуганных и коварных. А может быть, в чужом лесу она просто не могла колдовать. Без зверского смеха и радости она быстро зачахла. После себя она оставила выводок обычных койотов. И её дети и их потомки стали бандитами. И совершая грабежи и убийства, они всегда хохотали.

— И что же, они до сих пор грабят зверей и хохочут? — содрогнулся Дрожащий Хвост.

— Нет, милый. Однажды, бешено хохоча, они истребили друг друга. Я слышала, в живых остался лишь один маленький детёныш-койот, которого добрые обитатели соседнего Дальнего Леса забрали к себе и воспитали хорошим зверем… Ну всё, сынок. Достаточно на сегодня вопросов. Пора спать. — Безвольная Лапка снова поправила болтавшийся над кроваткой оберег из паутины, пёрышек и колючек.

— Но… мам. Если ведьмы Койи больше нет, зачем нам от неё защищаться? Давай мы снимем этого ловца снов. Мне не нравится, как он шуршит.

— Нельзя, малыш. Ведь дух ведьмы Койи может прийти в наши сны, даже если самой её давно уже нет.

— Ой, — пискнул суслик. — Я боюсь духа ведьмы.

— Не бойся, милый. Ловец снов надёжно тебя защитит.

— А тебя, мама?

— И меня. Наша норка — самое безопасное место в Дикой Лесостепи.

Сказка Дальнего Редколесья