Эпоха Опустошителя. Том V (СИ) - Павлов Вел - Страница 38

Часы напролёт проходили в томительной тишине и безмолвии, однако всему есть свой предел.

— Что думаешь? — напряженно осведомился Вальгрон, глазами указывая на двустворчатые двери. — Нам нужно начинать волноваться? Четвёртые сутки как-никак. Мера же должна быть!

— Ты сам слышал Искриду. И ты знаешь её натуру не хуже меня, — нервно прикусила губу Навия, бросая аналогичный взгляд на резную поверхность главного входа в покои. — Пока она не добьётся своего ни за что не успокоится. Свалился же деспот на нашу голову! Выбрал самый неудобный момент. Госпожа слишком уязвима сейчас, — недовольно прошипела волчица. — Ненавижу людей!

— Нав, я начинаю сомневаться в том, что парень человек.

— О чем ты? — омрачилась телохранительница пуще прежнего.

— Хочешь сказать, что не видела нечто, что заменяет ему сердце? Не видела то, как он сражался? С каких это пор людские юнцы-деспоты способны на равных сражаться с Истинным Верховным? Он не просто подозрительный, от него ощутимо веет опасностью. Его способности напрягают даже меня. Когда Ваерс обращается призраком я абсолютно его не ощущаю. И этот странный припадок.

— Я прекрасно всё видела и слышала, Вальгрон, — холодно отчеканила зверородная. — Однако боюсь, это последнее, о чем мы должны размышлять. Менее более тревожит то, что творится в покоях и чем обернется эта ситуация. Если он посмел каким-либо образом навредить госпоже или же начнет болтать во время брачных споров об их близком времяпровождении, то…

Тут девушка резко осеклась, потому как пожилой Анзуд насмешливо фыркнул и закатил глаза.

— Тебе напомнить случай годовалой давности? Вспомни, как выглядел тот бедолага инкуб, что ей приглянулся? Да от него живого места не осталось после пары часов… «времяпровождения». Он не то что болтать, даже ходить толком не мог! Ты же в курсе на что способны демоны во время пиковой страсти, когда находятся в истинном обличии.

Данное заявление главы Пламенного Ока нечем было крыть. Вальгрон по всем фронтам оказался правым. Навия утвердительно, но заторможенно кивнула, а после бросив негодующий взор на двери, протяжно выдохнула.

— О, пламя Инферно, ну сколько можно? Неужели…

А дальше только за одну секунду времени произошло слишком много событий, которые заставили зверородную замолчать. Вначале пал первый защитный барьер, следом исчез второй, а под конец развеялся и третий.

Глаза волчицы малость расширились, и та рывком приблизилась к входу, чтобы ринуться в покои госпожи, но в последний момент рука Вальгрона мягко легла ей на плечо. Причем сделал это Верховный очень вовремя. Через мгновение двери немного открылись и в проёме показалось необычайно довольное, но смертельно бледное личико правительницы Лавалара с растрёпанными волосами.

Впрочем, не это изумило Навию. Её изумило то, что Искрида находилась в истинном обличии. Лиловый цвет кожи в действительности принял бледный оттенок, но стоило волчице опустить взгляд ниже, как та заприметила множественные кровоподтёки от чьих-то губ и пальцев на шее и выдающейся груди. Да и, судя по тому, что гиара скрывалась, она оказалась полностью обнаженной. Надо ли упоминать, что зверородная множество раз видела хозяйку голой, но тем не менее прямо сейчас та таилась от неё.

В мгновение ока Вальгрон сделал несколько шагов в сторону, чтобы видеть только часть лица госпожи и ничего лишнего, а всю беседу тот оставил целиком на свою ошеломлённую напарницу, не забыв перед этим поклониться.

— Моя госпожа, как вы…

Однако вместо вразумительного ответа Опаляющая лишь отрицательно покачала головой и расплылась в блаженной улыбке.

— Всё позже, подруга. Дай нам еще… хотя бы несколько часов. Лучше распорядись, чтобы подали еды…

Двери тотчас беззвучно захлопнулись, но пару вдохов спустя вновь отворились и в проёме снова замаячила черно-пепельная копна волос гиары.

— И вина из моей личной коллекции…

От неожиданности Навия жадно сглотнула и с полнейшим неверием уставилась на главу Пламенного Ока, но теперь уже пожилой Верховный покачал отрицательно головой и невольно поморщился.

— Похоже, что-то не так. Однако худшее позади. Она удовлетворена и цела, — но вспомнив о следах на лице и шее, мягко исправился. — Почти цела. Так что не стоит переживать из-за пары царапин у госпожи, Нав. Сдаётся мне, деспот выглядит менее презентабельно после такого сексуального марафона.

— Нет, дело отнюдь не в увечьях и не в деспоте, — чуть сипло прошептала волчица, в мельчайших подробностях вспоминая всё, что увидела и почувствовала. — Её аура, Вальгрон. Она кардинально переменилась…

* * *

Из раза в раз я убеждаюсь, что судьба очень странная штука. Дерьмо случается с периодичной активностью, но после его сменяет светлая полоса. Жизнь и смерть ходит рука об руку. Безумие граничит со спокойствием. У медали всегда две стороны. А от любви до ненависти один шаг.

Жалкая философия непойми от кого, но после таких размышлений становилось легче. Сколько себя помню грешить разговорами любил Бетал, а я держал всё в себе. Старикан постоянно учил уму разуму, но по всей видимости такое приходит только с опытом.

Вынужден признать, что после попадания на Вечное Ристалище я и сам стал частенько вдаваться в разнокалиберную болтологию. После того как угодил в Инферно пустословить начал на порядок меньше, ну а став стражем Искриды любые беседы свелись к минимуму.

К чему это я?

А к тому, что четыре дня с гиарой пронеслись в бессловесной манере. С ней мы провели четверо суток под личинами диких зверей. Стоны, крики и самые разнообразные вопли. Иначе сексуальный марафон, что походил на случку двух изнывающих от страсти и желания чудовищ, попросту не назовешь. По неизвестной причине мы понимали друг друга не с полуслова, а с полумысли. Поворот головы, возбужденный взгляд, краткий кивок или наполненные вожделением стоны. Скорее всего, в покоях не имелось места, где не произошло бы животное совокупление.

Кровать, пол, окна, стены… Даже купальня! По той или иной причине что-то постоянно разрушалось, а к концу своеобразного «соревнования» большая часть огромного помещения пришла в негодность. Искрида оказалась права. Она умела бороться с такими припадками. По-своему умела. Она жертвовала собой, но в ответ получала ни с чем несравнимое удовольствие. После того как выплеск полностью овладел сознанием в голове поселился багровый туман, который не просто заставлял брать гиару силой, он требовал с каждым разом большего. Желание кого-нибудь прикончить уравнялось с желанием возобладать чарующей особой, что постоянно мелькала перед глазами. Либо убить, либо использовать. Третьего выбора не давали. Организм следовал низменным яростным инстинктам. Порой мне казалось, что я отключался, но через некоторое время вновь оказывался в объятиях гиары, а она в моих. Два неразлучных зверя сношались как в последний раз.

Только к концу третьего дня припадок начал медленно сходить на нет. Туман одержимости в мыслях и сознании стал иссякать, но вот по раскрасневшемуся лицу и пылающим глазам Искриды становилось ясно, что прямо сейчас она находилась на пике возможной эйфории, а её неутихающие крики распаляли и без того звериные инстинкты.

После пережитого просто так остановиться было невозможно. После такого забега с демонессой я в какой-то мере начал понимать тех, кто охотился за ней на брачных спорах. Искрида являлась неутомимой, требовательной, пылкой, страстной и невероятно охочей до секса натурой, но взамен, когда она получала желаемое, платила той же монетой. Получая всё от партнёра, Верховная отдавала всю себя взамен. Скорее всего, ни на ней, и уж точно ни на мне, не осталось не тронутого похотью места. С самого начала и до самого конца Опаляющая находилась в истинном облачении демона, а её крики и стоны отдавались в голове вспышками незабываемого наслаждения.

Когда наступил четвертый день, то здравомыслие почти полностью вернулось к своему хозяину. К этому моменту я если и хотел бы забыть обо всём, что случилось, но по неизвестной причине помнил всё в мельчайших деталях, а в груди к концу соития образовался червячок предательства по отношению к Дурёхе. Вот только что-либо поделать с собой я попросту не мог. Выплеск сожрал меня и выплюнул назад без всякого остатка охочего до похоти идиота.