Кольцо времени - Тараканов Борис - Страница 39

К башне отправились пешком, благо находилась она неподалеку от гостиницы. По дороге с интересом рассматривали местные достопримечательности

— церкви, дворцы, средневековые скульптуры и поздние памятники. Тамара, конечно же, не оставляла без внимания витрины модных магазинов, которые и здесь были представлены в приятном изобилии.

Бондарь вновь упивался возможностью поделиться с попутчиками знанием истории и тайн этих мест:

— ... и самое странное, друзья, что до сих пор не понятно, почему пизанская знать, неплохо обосновавшаяся в центре города, в XI веке вдруг взяла и выкупила землю на гнилой окраине, сравняла с землей лачуги бедноты и начала возводить на этом месте грандиозный даже по сегодняшним меркам архитектурный ансамбль: Кафедральный Собор, Баптистерий, и падающую колокольню...

— А что такое баптистерий? — спросил Вовка, услышав незнакомое слово.

— Крестильня... — ответил Бондарь и продолжил изливать знания. — Все эти сооружения полны скрытой символики, тайны которой до сих пор не разгаданы. Например, в соборе специальное возвышение для проповедей, которое называется «Пульпит», стоит своими опорами на спинах мраморных львов, каждый из которых пожирает лань. Тут же встречается изображение странной женщины, которая за заднюю лапу держит вниз головой могучего льва... Никто толком не знает, что заключается в этих символах, а все трактовки искусствоведов сводятся к тривиальному «стремлению к первозданной природе». Есть в Пизанском символизме что-то опасное. Впрочем, как и в характере самого создателя этих скульптур, Джованни Пизано...

Вовка закатил глаза. Тамара сдержано хихикнула. «По-моему, легче остановить паровоз, чем этого токующего глухаря», — подумал Стас, но вслух сказал:

— Глубинный подтекст в этих изображениях, безусловно, есть. Но те толкования, что признаны официальными, не кажутся мне удовлетворительными — есть в них какая-то... ограниченность, что ли.

— Немудрено... — отозвался Бондарь. В Стасе он видел достойного оппонента своим историческим монологам.

Юра понял, что настала пора выправлять положение и, дождавшись ближайшей паузы, ввернул:

— Да! Ну а башня-то почему падает? — и добавил саркастически, — Или «на этот вопрос трудно ответить однозначно»?

Бондарь запнулся, но быстро перестроился.

— Вы правы, мой дорогой. На этот вопрос существует множество ответов, но все они по-своему несостоятельны. — Бондарь помолчал, а Юра почувствовал, что в очередной раз, помимо своей воли, начинает играть роль «рыжего на ковре». Однако Бондарь вновь вернулся на повествовательную стезю:

— Но кроме ответов на Ваш вопрос, Юра, существуют еще и легенды. А легенды порой могут рассказать гораздо больше, чем некоторые научные исследования.

— Расскажите хотя бы одну, — попросила Тамара.

— Охотно. Вот... хотя бы эта легенда, которую любят местные старожилы:

Архитектор Бонанно Пизано взялся построить колокольню для пизанского кафедрального собора. Она была красивой, как кружево, и прямой, как стрела. Венчали ее семь колоколов. Но, когда строительство было завершено, архитектору отказались заплатить за работу. Что-то не понравилось в этой колокольне местному герцогу. Тогда мастер подошел к Башне, погладил третью справа от входа колонну и сказал: «Иди за мной!». И Башня наклонилась. Архитектор тут же получил причитающуюся сумму, но Башня так и осталась стоять — наклоненной туда, куда позвал ее создатель...

— Красиво... — выдохнула Тамара.

— Да, красиво... — продолжал Бондарь, — Однако Башня все еще продолжает падать. Один миллиметр в год. С одной стороны, немного, но с другой — не так уж и мало, как может показаться. Вот и закрыли красавицу для посетителей, пытаются укрепить фундамент. Но пока что-то не очень удачно.

— А я слышал, что здесь просто слабые грунты. Вот Башня и «поехала» еще в первые годы строительства, — угробил романтику Стас. — Насколько мне известно, в Пизе должна быть еще пара-тройка падающих колоколен. Просто они не так популярны, как Башня. И вообще, ее строили больше ста лет и разные архитекторы.

— Стас! Ты абсолютно неромантичен, — сказала Тамара. Бондарь промолчал.

Внезапно улица кончилась, и взору путешественников предстала утопающая в солнечном свете площадь, на которой величественно возвышался кафедральный собор, обрамленный широким зеленым лугом, круглой громадой баптистерия, высокой стеной Монументального кладбища и наклонным цилиндром Ее Величества Падающей Башни. Вся компания издала сдержанный вопль восторга.

— Не знаю, может и грунты виноваты... — проговорил, наконец, Бондарь, доставая любимую трубку. — Это уж как смотреть на различные явления нашей с вами жизни. Добавлю только, что место, куда мы с вами пришли, называется «PIAZZA DEI MIRACOLI» — «Площадь Чудес». Или Поле Чудес. А есть тут чудеса или нет — пусть каждый решит для себя сам.

— Лично я уже решила, — сказала Тамара.

— Я тоже! — звонко вставил Вовка.

По площади ходило много туристов — поодиночке и группами. Кругом на покрытых цветными тентами лотках продавались вычурные сувениры: гипсовые Падающие Башни всех цветов и размеров, пластиковые Баптистерии с подсветкой изнутри или со встроенными в днище музыкальными механизмами (большинство из них почему-то наигрывало исключительно «Колыбельную» Брамса), пепельницы и зажигалки в виде Кафедрального Собора. А также всевозможные футболки, кепки, сумки и веера с видами города и разнообразными вариациями на тему слова «Pisa»: «Benvenuti a Pisa», «Saluti da Pisa»[17], и даже «A Pisa andai, a te pensai, e questo regalo ti comprai!»[18]. Весь этот кич охотно раскупался.

Отовсюду слышался разноязычный говор, возгласы восторга, щелканье фотокамер. Полная черноволосая женщина с глазами библейской мученицы громко звала: «Леонардо-о... Леонардо-о...». На ее зов откуда-то прибежал красивый щенок рыжей таксы и с заливистым лаем запрыгал вокруг хозяйки.

Стас и Вовка отошли к одному из сувенирных лотков. Когда они вернулись, на Вовкиной голове красовалась лихая кепка-бейсболка с изображением Пизанской Башни и надписью «Pisa, Italia.» вдоль козырька. Вовка довольно улыбался.

— «Когда упадет Пизанская башня, еще одной надеждой в этом мире станет меньше...», — отрешенно процитировал Бондарь, почему-то глядя на Вовкину кепку.

— Кто это сказал? — спросил Юра.

— Не помню... Не то Антонио Вивальди, не то княжна Тараканова. Тоже, как известно, была любительница этих мест. Да и так ли это важно? Итальянцы хранят для мира еще одну надежду. А, может быть, и сказку. Друзья, поверьте, в жизни очень важно суметь сохранить сказку.

— Согласен, — усмехнулся Стас. — Беру назад свои слова про поехавший грунт. Сказка в жизни действительно нужна. Иначе становится не только обидно, но еще и невыносимо скучно.

— А жить скучно — смертный грех, — с улыбкой добавила Тамара.

Башня была обнесена серым дощатым забором, из-за которого она приветливо возвышалась навстречу путешественникам.

— Класс... — выразил Вовка общий восторг. — Жаль, что забраться нельзя.

— Не то слово! — отозвался Юра. — Чертовски жаль!

— С этой Башни Галилей бросал разные предметы, — сказал Бондарь, — проводил опыты по гравитации. За что потом имел проблемы с церковными властями... При этом никакого «А все-таки она вертится» он никогда не говорил, как недавно выяснилось — в Ватикане это поняли самостоятельно и без надуманной подсказки. Правда, несколько столетий спустя...

Вовка подошел к забору вплотную и нашел между досками небольшую щель. Прильнув к ней правым глазом, он принялся внимательно рассматривать основание Башни, явно пытаясь разглядеть ту самую «третью справа от входа колонну», которую, по рассказанной Бондарем легенде, погладил Бонанно Пизано, подарив тем самым Пизе уникальную туристическую достопримечательность.

— А что теперь там, наверху? — спросила Тамара.