Мораль ментального мага (СИ) - Кузнецова Дарья Андреевна - Страница 10

— Простите мне эту невольную грубость, не своей волей заставил вас ждать. Надеюсь, вы ещё не… — Цитрин появился в кабинете с опозданием, и убрать книгу девушка не успела. — «Активация пустоты»? Серьёзно?! — уставился он на студентку с непонятным выражением.

— Что-то не так? Мне нравится, интересно, да и автор вроде бы неплохо пишет, — с некоторым смущением попыталась она объясниться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Неплохо? Да Аметист Веретено гений! — возмутился дракон под её растерянным взглядом. От негодования он даже как будто стал выше ростом и шире в плечах — раздулся, наверное. — В своей области, конечно, — убавил он пыл и слегка смешался. — Ну и в литературной тоже, и это не только моё мнение. А вообще я уверен, что его парадигма Пустоты сильно недооценена исследователями. Мы слишком мало знаем о природе времени, чтобы вот так с ходу отказывать Аметисту в рассмотрении его теории… Кхм, — опомнился он, встряхнулся и одёрнул рубашку. — Простите. Я до кончика хвоста адепт его теории, могу бесконечно о нём рассуждать. Давайте к делу. Если понравится эта монография, у меня есть ещё несколько его работ, если заинтересует — обращайтесь! — вдруг вспомнил он и улыбнулся. — Всё, теперь точно давайте к делу, я и так заставил вас ждать.

— Цитрин, скажите, а как должен ощущаться мой осколок ментального дара? — вспомнила Исса недавние сомнения. — У меня пока такое чувство, что я бьюсь совершенно напрасно. С магией-то понятно, а тут…

— Честно говоря, не представляю, как это чувство можно объяснить, — медленно проговорил он. — Аметист Веретено, наверное, смог бы, а мне слов не хватает. Могу разве что продемонстрировать на наглядном примере, но это весьма неприятный опыт. Хотя, не скрою, мне любопытно попробовать.

— Что за опыт? — насторожилась Исса.

— Прямое ментальное воздействие, — удивительно спокойно пояснил Цитрин.

— Но это же незаконно!

— Во-первых, с согласия объекта можно, во-вторых, я глубоко не полезу, а в-третьих… Вы же никому не расскажете! — светло улыбнулся он.

— Потому что не смогу? — мрачно пошутила она.

— Ну зачем так, я же обещал не вредить! — укорил дракон. — Вам же интересно оценить собственный потенциал и осознать талант? К слову, а какие существуют уровни сопротивляемости?

— Вы у меня спрашиваете? — опешила Исса.

— А кто у нас это на прошлом занятии изучал? — ехидно напомнил преподаватель.

Пришлось вспоминать все десять ступеней от полного отсутствия ментальной защиты, свойственного только некоторым видам психических отклонений и младенцам, до абсолютной защиты — величины нереальной, но добавленной для математического равновесия.

По этой шкале сам Цитрин имел девятку — теоретически сломать можно, но едва ли получится найти специалиста. Большинство взрослых людей располагалось в районе тройки — от двух до четырёх, в зависимости от личных волевых качеств, с редким выходом к пятёрке у некоторых индивидов, находящихся на грани между исключительной силой воли и психическим расстройством. Если верить дракону, Исса в этой градации имела твёрдую шестёрку с перспективой выхода на семь при должном обучении.

Если переводить в практические категории, «двойку» Цитрин мог вскрыть походя, а если немного сосредоточиться — то даже без осознания этого события со стороны подопытного, пассивную «шестёрку» не мог вскрыть незаметно ни при каких обстоятельствах. С обученной же «семёркой» даже ему пришлось бы всерьёз и основательно возиться, только по очень большой надобности и с санкции суда.

— А на «двойку» санкция не нужна?

— Нужна, конечно, — улыбнулся дракон. — Но с обученной «семёркой» это рассматривается не как разрешение, а как приказ. Ломать чужую защиту — дело неприятное и болезненное, мало кто пойдёт на такое по собственной воле и от большого желания.

— А с другой «девяткой» вы не справитесь? А с «восьмёркой»?

— Когда сталкиваются менталисты близкого уровня, предсказать результат почти невозможно, — заговорил Книжник, окинув девушку уже знакомым тяжёлым, словно бы чужим взглядом. — Слишком зависит от морального состояния, от мотивации, даже от настроения. Даже «семёрка» может доставить столько проблем, что вмешательство окажется бесполезным. А кроме того, есть способы безвозвратно выжечь собственный разум, и если кто-то в этот момент находится с ним в контакте — мало не покажется.

— Жутко звучит. А вам приходилось с такими случаями сталкиваться? — заинтересовалась девушка.

— У меня вообще богатый опыт, — неопределённо отмахнулся он. — Ну так что, желаете проверить свои таланты? — спросил, с хитрым предвкушением блестя зелёными глазами.

Исса и позже не могла объяснить, зачем согласилась. Любопытства как будто не хватало, доверять новому преподавателю настолько, чтобы допустить его в свою голову, тоже повода не было. На воздействие менталиста не списать, как бы ни хотелось.

Наверное, всему виной очень заразительный кураж Цитрина. Он с таким азартом смотрел и так искушающе улыбался, что отказать не вышло.

Осознала поспешность решения Исса уже в следующий момент, когда преподаватель расстегнул заменённый замочек на браслете-бусах и принялся поспешно их разматывать, наверное опасаясь, что подопытный образец передумает. Но отступать было поздно, здесь на сторону Книжника встало упрямство.

— Позвольте вашу руку, так нам обоим будет проще, — предложил он.

Исса неуверенно глянула на тонкие изящные пальцы с аккуратно подпиленными ногтями — и решительно протянула ладонь. Теперь и ей было любопытно настолько, что откладывать не хотелось. Причём интересовал уже не столько собственный уровень, сколько сам процесс. Как это происходит? Что чувствуют менталист и его жертва?

Ладонь у него была сухой и прохладной, с мягкой и гладкой кожей — гораздо более ровной и ухоженной, чем у девушки.

— Как только вам станет ощутимо неприятно, настолько, что больше нет желания или сил терпеть, сразу говорите, — посерьёзнел дракон. — Или вырывайте руку, хотя резкий обрыв связи вызывает головокружение, и лучше остановить словами. Уверяю, я услышу. Если вам так удобнее сосредоточиться, закройте глаза, и постарайтесь воспроизвести то, что мы обсуждали на прошлом занятии. Тонкий прозрачный пузырь у головы.

Исса кивнула, прикрыла глаза — глядеть на лицо менталиста было тревожно. Запоздало шевельнулось разумное опасение, а вдруг Цитрин Книжник — безумный психопат, очень жестокий или слишком увлекающийся, не просто так его отдалили от дворца! Но в этот момент навалилась… навалилось…

Это оказалось не настолько страшно и мучительно, как ожидалось. Словно голову накрыло тяжёлой подушкой — мягкой, плотной, которая глушит звуки и давит, но это почти приятно. По этой «подушке» пробегали мелкие волны, почти поглаживания, а ещё шло тепло — сдержанное, согревающее, словно живое. Увлечённая анализом ощущений, про пузырь Исса вспомнила далеко не сразу, а когда вспомнила — в голове стало как будто слегка свежее, и ощущения вовсе перестали досаждать.

Одновременно держать в мыслях этот пузырь и «озираться» не получалось, стоило отвлечься — опять накатывала тяжесть. Вскоре к ней присоединилось слабое ощущение в затылке, словно волосы перебирали чьи-то ловкие пальцы, едва касаясь кожи. Было не страшно, а уютно, словно дома под одеялом в выходной день — не надо никуда спешить, можно не шевелиться, наслаждаться покоем и ласковыми прикосновениями. Щекотка в волосах, поглаживание ладони чужими пальцами…

Исса споткнулась об эту мысль и спешно отдёрнула руку. Цитрин не соврал, ощущение оказалось не из приятных, голову заметно повело, перед глазами пульсировали тёмные пятна.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Замрите и глубоко вздохните, сейчас пройдёт, — как сквозь вату донёсся голос дракона.

И снова — не соврал, через пару мгновений удалось проморгаться. Менталист сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула, и в её волосах копошился явно не он, так причудливо разум истолковал чужое вмешательство. А вот рука… Может, тоже показалось?

— Простите. Я всё-таки причинил боль? — с искренним сожалением проговорил он, хмурясь. — Старался быть осторожнее…