Улыбка сатаны - Галихин Сергей - Страница 9

Теодор ничего не ответил. А князь решил, что дело уже в кармане, и поехал договариваться с королем о городских стенах, мечтая в дороге, как потомки в веках прославлять его будут. Вскорости, военный советник короля отправился объезжать королевство с инспекцией. И, конечно же, заехал в наш город, чтобы на месте посмотреть, как обстоят дела с городскими укреплениями и что предстоит перестраивать. Про таланты Теодора вся страна знала. Вот и пришел к нему советник обсудить, где тот думает стены выше поднять, а где толще сделать. Тут-то он и узнал, что Теодор даже и не помышлял строить городские стены. “Как же так? — спрашивает советник. — Князь уже всему королевству рассказал, что он вместе с тобой строит мельницу для города. А после нее вы возьметесь за городские стены”. “Не строит он со мной мельницу, — ответил Теодор. — Да и не к чему мне это, я и сам справлюсь”. “Значит, и стены ты один будешь строить?” — спрашивает советник. “Я не обучен возводить военные укрепления, — ответил Теодор. — Будет нужен мой совет — помогу, если смогу, а чтобы все на себя брать — не по уму мне это дело”. “Да как же так? — спросил советник. — Король доволен, что ты будешь строить укрепления одного из важных городов. Разгневается оч, узнав что это обман”. “Сожалею, — сказал Теодор, — что так все получилось, но я ничего никому не обещал и меня во лжи уличить нельзя”.

Скоро все королевство узнало, что князь солгал. А тот всеми святыми клялся, что договорился с Теодором, они уже не раз выезжали стены осматривать. И он не может понять, почему Теордор отказывается. Появились и именитые свидетели, которые подтвердили, что знали о договоренности между Теодором и князем. А сам князь уже не первый год добивается перестройки городских стен. О безопасности города беспокоится.

— Вот подлец какой, — не выдержала Динака.

— Да нет, говорят, он человек неплохой был, — сказал Андрей. — Просто искушение славой… жажда славы однажды верх взяла.

— А причем тут “Александр неотступивший”?

— Через полгода после того случая по старым делам Теодора от инквизиции новый следователь приехал. Доказать связь ученого с Сатаной снова не получилось, а вот жизнь Теодору испортили окончательно. Лекари перестали ему заказы на снадобья давать, ремесленники его дом стороной обходили, в школе появляться ему запретили. Деньги за строительство мельницы ему заплатили, но суды и штрафы их быстро сожрали. А новых доходов нет. Да и соседи Теодору прохода не давали. Дети сначала дразнили его, а потом камнями кидаться начали.

Напротив Теодора жил Александр, лавочник. Он увидел, что дела у механика совсем плохи и начал косить ему продукты. Тот сначала ни в какую брать не хотел, и вообще советовал Александру не ходить в его дом. Чтобы на свою семью беды не накликать. Александр сказал, что это в долг. Черные времена пройдут, пойдут у ученого дела в гору, тогда и рассчитается. Но они оба знали, что дела у Теодора лучше уже не будут. А к зиме тот еще и болеть начал. Соседи недовольны были, что Александр к Теодору ходит, помогает ему. Торговля в лавке оскудела. Жена мужа пилит, что так они сами по миру пойдут вместе с этим сумасшедшим. Муж сказал “цыц”. В средние века спор между мужчиной и женщиной проще решался, — улыбнулся Андрей. — И вот как-то в очередной раз пришел лавочник к механику, принес корзинку с хлебом, колбасой и овощами. Тут Теодор и говорит ему, что скоро умрет. И завещает Александру великую тайну. В подвале у него есть дверь, через которую можно пройти в другой мир. Лучший мир. Этот разговор подслушал соседский мальчишка и разнес его по улице. Тут и лавочника, и семью его, все на смех подняли. Через три дня Теодор умер. Когда Александр хоронил его, на кладбище пришел лишь угольщик, жившей на их улице. А на следующий день сгорел дом механика. Со смертью Теодора торговля у Александра лучше не стала и через месяц, в поисках лучшей доли, ему пришлось уехать из города. Через год, во время осады города испанцами, мельницу взорвали порохом.

Когда война закончилась, в наш город приехал герцог Брауншвейгский. Несколько лет назад местный кузнец сделал ему доспехи, которые в последней войне спасли рыцаря от копья неприятеля. Удар был страшный, ни одни доспехи не выдерживали такой удар. Но Теодор сам приготовил сплав и доспехи выдержали. Узнал герцог о том, как горожане обошлись с Теодором и вызвал любого, кто осмелится, на поединок, в котором заступится за честь ученого. Вызов никто не принял. Герцог назвал наш город городом трусов и уехал к королю, добиваться справедливости. Король сказал, что заслуги Теодора перед страной велики, но не в его власти вероотступников прощать, а в папской. Герцог добился аудиенции у папы, но тот наотрез отказался прощать Теодора. Даже когда герцог пообещал построить новый храм на свои деньги. А вот лавочника Александра за гонения от сограждан и за доброту к изгою объявили святым. Он ведь остался верен христианскому долгу и не отвернулся даже от падшего человека. Тем более, что Александр к тому времени помер от чумы. Герцог слово сдержал и построил храм, который нарекли храмом Александра не-отступившего.

— Странно все-таки, — сказала Динака. — Теодор был богословом, жизнь ему сломали, а святым лавочника назвали.

— Теодор… Теодор от Бога талант получил. А талант всегда вместе с гонениями дается. Александр же жил в сытости и спокойствии. Свои беды он сам выбрал, когда Теодору помогать начал.

Из дверей храма вышел худощавый священник и, остановившись на ступенях, посмотрел на семейную пару.

— Смотри-ка, Мартин, — не веря глазам своим, сказал Андрей.

Священник узнал Андрея и пошел навстречу.

— Вы знакомы? — спросила Динака.

— Да. Мы росли на одной улице…

Еще издали священник развел руки для объятий и приветливо улыбнулся.

— Сколько же лет прошло, как мы виделись последний раз?

— Не меньше двадцати, — сказал Андрей. — Рад тебя видеть, Мартин.

— Я тоже рад, Андрей. Только теперь меня зовут Фома.

— Фома… Фома — так Фома. Познакомься, это моя жена Динака.

— Здравствуйте, — тихо сказала Динака, теряясь, нужно ли назвать священника святым отцом или необязательно.

Андрей и Фома обнялись, как обнимаются старые друзья после многолетней разлуки.

— Вот уж не думал, что здесь встретимся, — сказал Андрей, всматриваясь в смиренные глаза в прошлом городского хулигана, в четырнадцать лет чуть не угодившего в тюрьму за торговлю марихуаной.

— А я был уверен, что мы встретимся именно здесь, — сказал Фома. — Когда четыре года назад получил приход, первое о чем подумал, так это о том, как ты однажды придешь в этот храм и увидишь преступника, который теперь носит рясу.

— Ну… скажем прямо, это не такая уж и редкость, — заметил Андрей. — Тот, кто преступил закон, дозже часто несет в мир слово Божие.

— Я не поэтому стал священником.

— В чем же причина?

— Разве вы не видите, что мир катится в пропасть?

— Катится? — взорвался Андрей. — По-моему он уже свалился в пропасть.

— Нет, — спокойно сказал Фома. — Мы всего лишь на краю. Свалиться в пропасть нам только предстоит.

Андрей опустил голову.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что мы услышали и увидели сегодня. Сначала нас не пустили в любимый парк без собаки. После этого в табачном киоске прямо передо мной кто-то купил ЛСД. Через десять минут в ресторане мне сказали, что мясо и вино не подают на открытой веранде. А вчера меня оштрафовали, за то, что я поцеловал свою жену в аэропорту. Я ехал домой, мечтал, что снова пройду по знакомым с детства улицам, встречу друзей, которых знаю всю жизнь… А что получается? Попал в сумасшедший дом!

— Неужели ты не заметил, что мир менялся? — спросил Фома. — Мир населен не слепцами, человеку даны глаза.

— Ты знаешь, у нас на острове все осталось по-старому, — уверенно ответил Андрей.

— Цивилизация не может стоять на месте, — как будто пытался оправдаться за человечество Фома. — Она либо развивается либо погибает.

— Цивилизация… Тогда понятно, — вздохнул Андрей. — У нас ведь на острове одни дикари…