Чары любви - Уэйд Пегги - Страница 58

– Что вы хотели бы узнать?

– Все, что вы захотите рассказать.

– Полагаю, вам известно, что я уже был женат. – Он плел рядом с Фиби, заложив руки за спину и глядя себе пол, ноги. – Мириам умерла три года назад. У меня есть дочь Мередит, мы зовем ее Блисс; ей семь лет, она порывистая натура и не остерегается опасности. Я безумно люблю ее, но, боюсь, из-за ее характера состарюсь гораздо раньше времени.

– Знаете, мы познакомились с ней, когда вы устраивали прием. Она очаровательна.

– Да, – задумчиво произнес он, – подозреваю, что бы завоевали бы ее расположение.

– Я уверена, что в мире, созданном человеком в первую очередь для человека, маленькая девочка прекрасно ориентируется и знает, что и в какое время ей можно делать. – Когда Тьюксбери резко остановился, Фиби сначала посмотрела на яркие вязаные шали, развешанные на деревянных перекладинах, и только потом взглянула на лорда, ожидая увидеть в его глазах признаки возмущения иди укора, но ничего подобного не обнаружила. – Это, должно быть, звучит ужасно бессердечно и грубо.

– Вы говорите так из прихоти?

– Нет, только из желания, чтобы женщины могли постоять за себя в жизни. – Фиби оперлась на предложенную лордом руку, и они отправилась дальше мимо продавцов, расхваливавших свои товары.

– Немного зная ваше положение, я вполне понимаю, почему вы так настроены.

Подойдя к серебряных дел мастеру, Тьюксбери купил для дочери серебряный кулон. Потом их заинтересовал жонглер, подбрасывавший в воздух четыре разноцветных шара и одновременно насвистывавший веселую мелодию. Через некоторое время они остановились, чтобы Фиби купила пурпурную ленту для Чарити, которая осталась в Пейли-Парк под надзором Хильдегард.

На протяжении всей прогулки Фиби и Тьюксбери делились воспоминаниями и рассказывали друг другу истории из своей жизни; к удивлению Фиби, ей было легко и приятно вести беседу с лордом Тьюксбери. Незаметно они добрались до огромного вяза и, расположившись в его тени, достали яблочный пирог и вино, купленные у лавочника.

Сев на одеяло, которое лорд Тьюксбери принес из экипажа, Фиби подобрала ноги под платье, а Тьюксбери расположился на расстоянии не меньше фута от нее, прислонившись спиной к валуну, согнув одну ногу и свободно положив на колено руку. Фиби неторопливо жевала пирог и молчала, чувствуя, что ее спутник готовится что-то сказать.

– Мисс Рафферти, не знаю, как бы выразиться поделикатнее. Вам нужен муж, а я хочу жениться. Я понимаю, мы едва знакомы друг с другом, но на все нужно время, и следующую неделю я хотел бы посвятить тому, чтобы выяснить, подходим ли мы друг другу.

Наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц, Фиби думала о том, что он, несомненно, красивый мужчина, приятный, общительный, хотя и несколько сдержанный, однако ее не охватывал трепет, сердце не начинало стучать, и под ложечкой не возникала боль. Но его общество не было ей неприятно и не вызывало раздражения. Им, казалось, было легко друг с другом, и Тьюксбери предлагал ей выход, который ее вполне устраивал. Фиби надеялась почувствовать радость или хотя бы облегчение, но вместо этого ощутила испуг и пришла в замешательство. Ей нужен был другой, она мечтала услышать такие слова, но только от Стивена.

– Как я понимаю, многие британские леди стараются привлечь ваше внимание. Почему вы выбрали меня?

Быстро вертя в изящных пальцах тонкую веточку, Тьюксбери так внимательно посмотрел на нее, словно именно там таился ответ на вопрос Фиби.

– Во-первых, я нахожу вас привлекательной, а по-моему, это важно для супружеской жизни. Я уверен, вы честный, откровенный и добрый человек, и, как мне кажется, умный, поэтому проведенное с вами время не будет потрачено на пустую болтовню. Должен признаться, вы мне нравитесь.

– Все это просто замечательно, но если вы не… я имею в виду… Почему вы хотите жениться на мне, не зная, будем ли мы… – В конце концов она выпалила то, что вертелось у нее на языке: – Я не влюблена в вас, вы не влюблены в меня. Почему же вы хотите жениться?

– Я страстно любил Мириам и тяжело, пережил ее смерть, даже сейчас я все еще тоскую по ней.

– Я еще раз спрашиваю, почему вы хотите жениться?

– Если быть честным, я не хочу снова лишиться сердца, не хочу сжигающей душу любви, которую испытал со своей первой женой. Мне нужен наследник, а Блисс нужна мать, и, мне кажется, вы как раз подходите на обе эти роли. По-вашему, это звучит бессердечно и грубо?

– Нет. Просто честно. – Она перебирала пальцами развязанную шнуровку на манжете жакета. – Вчера вечером вы оказались свидетелем небольшой стычки между мной и Стивеном и, несомненно, поняли, кому отдано мое сердце. Несмотря на это, вы все же хотите ухаживать за мной?

– Стивен должен сам выбирать себе дорогу. Я не стану просить вас отказаться от него, забыть его, просто подумайте над моим предложением и, когда придет время принять решение, дайте мне ответ.

– И еще один последний момент. – Деньги, которые она взяла в долг у Стивена на реставрацию поместья Марсден, были для Фиби как кость в горле. Тьюксбери должен знать истинное положение вещей до того, как примет какое-либо решение. – Мое поместье требует вложения денег. Я заняла две тысячи фунтов у лорда Бэдрика.

– Мисс Рафферти, деньги здесь не играют никакой роли, – тотчас небрежно отозвался он, не отрывая глаз от жонглера, развлекавшего группу ребятишек. – Если мы с вами договоримся, то я решу этот вопрос с Бэдриком.

Его предложение было исключительно благородно, и Фиби, понимая, что никогда не дождется от Стивена того, чего ей хотелось, была бы дурочкой, если бы отказала лорду Тьюксбери.

– Тогда, досточтимый сэр, я полагаю, мой ответ должен быть «да».

Глава 20

– Ты собираешься подстричь этот куст или раскромсать его на мелкие куски? – Нэнни Ди вытерла лоб тыльной стороной ладони.

Листья, стебли и увядшие лепестки, жертвы безжалостной расправы, устилали землю под ногами девушки, и только одинокая красная роза, уцелевшая в этой резне, покачивалась па легком ветерке, словно сдаваясь на милость победителя. Глядя на последствия побоища, Фиби поморщилась: любимый куст Хильдегард теперь стал похож на однорукое пугало.

– Нe знаю, почему я веду себя как последняя дурочка, – ответила Фиби, а про себя подумала, что в этом нет ничего удивительного. С самого возвращения из Пейли-Парк она была сплошным комком нервов, потому что Тьюксбери начал ухаживать за пей, а Стивен нарочито держался в стороне. – Ну хорошо, знаю, – призналась она, заметив, что Ди, продолжая пропалывать небольшую клумбу фиалок, приподняла одну брось. – Но это так глупо. Я должна бы прыгать от радости, ведь лорд Тьюксбери обладает всем, что я хотела видеть в будущем муже, когда приехала в Англию. Он нежный, добрый, и я, кажется, нравлюсь ему. – Она накинулась было на ближайший куст, но, осознав, что собирается сотворить, быстро положила садовые ножницы на стоявшую рядом каменную скамейку – растения не заслужили такой жестокой расправы. – Он умный человек и по достоинству оценил то, что я умею читать и считать. К тому же он, как и я, хочет иметь детей. – Фиби расхаживала взад-вперед по посыпанной гравием дорожке. – Я никогда ни в чем не буду нуждаться.

– Кого ты стараешься убедить, детка?

Фиби не могла сделать вид, что не слышит прямого вопроса Ди, так же, как не могла не прислушиваться к голосу собственного сердца, и, опустив плечи, она села на скамейку, поставила локоть на колено и подперла рукой подбородок.

– Если я приму предложение Стивена, он будет мне покровительствовать – но как долго? Бею свою жизнь я буду находиться в состоянии неопределенности. Удастся ли мне еще когда-нибудь снова получить возможность, подобную той, что представилась сейчас? Разве есть что-то плохое в желании иметь дом и детей?

– Ты уже сама знаешь ответ, детка.

– Я назвала Стивена трусом, но я тоже не лучше. Даже если отвлечься от этой неопределенности моего будущего вместе с ним, я сомневаюсь, что моя гордость могла бы смириться с перешептыванием за моей спиной, взглядами мне вслед или жалостью ко мне. Этого я вдоволь натерпелась дома. – Фиби рассеянно сервала с соседней клумбы маленькую маргаритку и стала вертеть ее в руках. – Ну почему я должна была встретить такого, как Стивен Бэдрик?