Чары любви - Уэйд Пегги - Страница 51

– Какое чудо, – прошептала она.

– Говорят, если в полночь под Иванов день семь раз обежать вокруг этих деревьев задом наперед, сам Сатана подаст тебе миску пориджа.[1]

– А вы с Уинстоном когда-нибудь пробовали это сделать?

– Однажды попробовали. Мы дошли до шестого круга и решили, что хорошо бы найти большую палку, а вслед за этим наши желудки стали ворчать самым неподобающим образом, и мы предпочли вернуться домой, чувствуя непреодолимую потребность что-нибудь съесть, чтобы не быть совершенно бессильными перед лицом своего противника. – В его темных глазах светилась загадочная смесь озорства и удовольствия.

– Вы оба оказались трусами, – засмеялась Фиби. Оживление Стивена и его неожиданное желание рассказать о своем детстве заставили ее подъехать ближе к Стивену.

– Ничего подобного. Просто нам было по десять лет, и мы боялись, что эти рассказы могут не сбыться. Легенды очень интересны, но, к сожалению, в свете разумных объяснений они рассыпаются в прах, как исчезают при свете дня болотные тени.

– Расскажите еще.

Стивен, спрыгнув с лошади, помог Фиби спуститься на землю, лишь мимолетно прижав ее к себе, но даже от простого прикосновения к его телу у нее по спине побежали мурашки и что-то кольнуло в грудь и в кончики пальцев. Фиби покраснела, поняв по его усмешке, что от него не укрылась охватившая ее дрожь. Стивен стоял перед ней с видом человека, разгоряченного бренди, готовящегося побаловаться сигарой и чего-то ожидающего.

Отобрав у Фиби поводья, Стивен привязал обеих лошадей к первому попавшемуся дереву, взял девушку за руку и повел ее к травянистой прогалине среди развалин.

– На этом холме обосновался седой столетний старец – возможно, друид, – ищущий сокровища, да еще призрачная армия. По временам, если хорошенько прислушаться, можно услышать цокот копыт невидимых лошадей.

– Вы видели этого старика?

– Это уже совсем другая история. – Сияв куртку, под которой была облегавшая грудь белая муслиновая сорочка, Стивен расстелил ее на земле вместо одеяла в, опустившись на нее, протянул Фиби руку, приглашая ее к себе. Фиби, не имея сил противиться, охотно села рядом с ним. – Мы впервые пришли сюда вскоре после того, как отец Уинстона поведал нам историю о старике. Стоит рассказать мальчишкам о сокровищах, и их уже ничто не остановит. Как два наивных недотепы мы почти целую неделю бродили по лесу, копая в тех местах, где, как нам казалось, мог быть тайник. Однажды вечером, когда мы задержались дольше обычного, начался ужасный ураган. Ветер дул не переставая и с воем исполнял свои жуткие песни среди деревьев – как хор покойников. Во всяком случае, так это представлялось нашему разгоряченному воображению. И внезапно вон оттуда, – Стивен указал на узловатое дерево возле развалин, – появилась фигура в белом со злобно горящими глазами и раздался отвратительный, наводящий ужас хриплый смех. Уинстон, бедолага, был совершенно выбит из колеи. Когда это призрачное явление двинулось к нам, я все же пришел в себя и, схватив друга за дрожащую руку, потащил спасаться. – Он как бы случайно оперся на локоть, так что его лицо очутилось опасно близко от груди Фиби.

– Ну, лорд Бэдрик, если бы я не знала вас так хорошо, я бы сказала, что вы стараетесь меня запугать. – Она положила скрещенные руки на согнутые колени.

– То, что я рассказал, чистейшая правда. – Стивен обиженно прижал руку к сердцу. – Уинстон будет рад это подтвердить, хотя наверняка постарается изобразить себя героем. Так вот, мы побросали свои лопаты и стремглав помчались домой. Ворвавшись в кабинет отца Уинстона в страшном возбуждении – частично от страха, но главным образом от упоения своим приключением, – мы обнаружили, что этим призраком был переодетый отец Уинстона. Когда все было выяснено и высказано, мы весело посмеялись над своей глупостью.

– Невероятно интересно. – Завороженная бархатным тембром голоса Стивена и просто одним только его присутствием, Фиби понимала, что оставаться наедине с ним на вершине этого уединенного холма едва ли разумно, но она не могла сопротивляться силе, притягивавшей ее и Стивена друг к другу.

– Я знаю, мисс Рафферти, по духу вы тоже любительница приключений.

Но в данный момент она совершенно не чувствовала себя любительницей приключений, понимая, что ступила на опасную дорожку. Пальцы Стивена покручивали завиток, выбившийся из ее косы у изгиба шеи, и Фиби млела от удовольствия, а в его глазах пылала страсть, на которую уже привычно отзывалось ее тело.

– Абсолютно верно. – С трудом проглотив ком в горле, согласилась Фиби, боясь быть похожей на пугливого церковного мышонка. – Когда мне было лет восемь, один из рабов рассказал о шкатулке с монетами, оставленной французским пиратом. Я была твердо намерена добыть себе сокровище и даже достала карту. С помощью Тобиаса, мужа Ди, я отыскала пещеру. Все это было увлекательно и страшно в одно и то же время. В пещере мы нашли скелет и старый ящичек. Подойдя ближе, мы увидели, что в одной руке скелета зажат медальон, внутри которого оказался портрет красивой женщины, а в другой – обрывок мятой бумаги. В лежавшем рядом ящичке было кольцо с выгравированными на нем двумя переплетенными сердцами и связка писем, которые, очевидно, писала эта женщина. Уверена, он умер, думая о той, которую любил. Вот такая ужасно печальная, но очень романтическая история.

– И что вы сделали?

– Мы оставили все как было, и постарались поплотнее забаррикадировать вход в пещеру, а карту я уничтожила. Я понимаю, что это глупо, рано или поздно кто-нибудь все равно снова разыщет пещеру, но мне казалось святотатством нарушать вечный покой.

– У вас сердце романтика. – Стивен переплел пальцы своей руки с пальцами девушки и погладил их.

Фиби растерялась; она почувствовала, что именно сейчас, когда они делились своими воспоминаниями о прошлом, она сорвалась с края обрыва в любовную бездну. Уже много дней, со времени их совместного пребывания в ее поместье Марсден, она предчувствована, что это вот-вот произойдет, и теперь все сомнения были отброшены. Она знала, что позволит Стивену все. Приходу любви следовало радоваться, а не бояться его, но Фиби только еще сильнее встревожилась от охватившего ее чувства безысходности.

– А вы, лорд Бэдрик? Вы можете вот так отдать свое сердце?

– Вне всякого сомнения. И боюсь, если я утрачу бдительность, то могу скоро потерять его.

– Если вы отдадите ваше сердце мне, я буду беречь его как величайшее сокровище.

– Глупенькая девочка. – Живая искра, вспыхнувшая в глубине его темных глаз, так же быстро исчезла за привычной сдержанностью.

Фиби хотелось пожалеть его, разобраться со всем тем, что заставляло его загонять внутрь свои чувства; не в силах сдержаться и надеясь избавить его от страдания, звучавшего в его голосе, она, протянув руку, ласково погладила Стивена по щеке.

– У меня нет выбора, все решено.

– Вы не можете…

– Стивен, – она приложила пальцы к его губам, – для меня это подарок, который я получаю бесплатно.

Бесплатно? Стивену хотелось завыть, он знал, ничто в жизни не проходит даром, без последствий, и понимал, что было бы лучше всего оставить Фиби прямо сейчас. Но ее слова вызвали у него в голове водоворот надежд и желаний – согласиться, обладать ею, принять все, что она предлагала. Стивен опрокинул ее и, прижав к земле, впился взглядом в лицо, вторгавшееся по ночам в его сны. Он разглядывал черты, не дававшие ему покоя: светло-каштановые брови, дугами поднимавшиеся над глазами цвета зеленого весеннего луга, нежную влажную кожу, пухлые губы, раскрытые и готовые принять его.

– Фиби. – Ее имя прозвучало, как мольба. Стивену была противна охватившая его слабость, но он, очевидно, потерял способность управлять собой, желание скреблось и царапалось в нем, стремясь вырваться на свободу, как дикий зверь из клетки. Он нежно, почти благоговейно, потерся губами о ее губы, чувствуя, что поцелует ее только в самом конце.