Чары любви - Уэйд Пегги - Страница 38

Глава 13

Глядя на спящую Фиби, Стивен мучительно старался припомнить, когда в последний раз он вот так держал на руках женщину но, кроме самой первой брачной ночи, ни один подобный случай не приходил ему в голову; после занятий любовью он обычно или одевался и шел заниматься другими делами, или отправлялся к себе в кровать.

Слепая преданность Эмили насытила его юношеское самомнение и укрепила его уверенность в себе; их занятия любовью доставляли удовольствие, но были лишены настоящей страсти. Его вторая жена была страстной женщиной, но ей не хватало сердечности, их отношения основывались исключительно на ненасытности и вожделении. Стивен не помнил, чтобы когда-нибудь всю ночь целиком провел в постели Луизы. Фиби была и нежной, и страстной, в ней была изюминка, которой обладают лишь немногие женщины. Если бы он и Фиби были вместе, то он вряд ли позволил бы ей спать где-нибудь, кроме его объятий.

Эта цепочка рассуждений была не самой благоразумной, тем более если учесть, что они с Фиби были здесь в полном одиночестве. Все его благие намерения куда-то подевались, все попытки не реагировать на присутствие Фиби стали совершенно бесполезными, а когда она теснее прижалась к его груди, он ясно понял, в каком положении они оказались, и почувствовал острую тревогу.

Опустив голову, Стивен сделал глубокий вдох, вобрав в себя запах лаванды, исходивший от волос Фиби, и, не отводя взгляда от ее лица, провел рукой по лбу, погладив каждую бровь, а потом обвел пальцем контур ее губ. Фиби, шевельнувшись, потерлась о Стивена, как котенок, просящий, чтобы его приласкали, и влажное теплое дыхание коснулось щеки герцога.

– Я голодна. – Находясь в состоянии полусна, полуреальности, Фиби открыла глаза и одарила Стивена медленной улыбкой.

– И я тоже, дорогая. – Он не собирался целовать ее, понимая все безумие такого поведения, но, глядя в ее полуприкрытые, полные влажного блеска, еще не совсем проснувшиеся глаза, не смог ничего с собой поделать.

Фиби тихо, удовлетворенно вздохнула от удовольствия, когда его губы коснулись ее губ и его усы защекотали ей кожу. «До чего приятно вот так просыпаться», – мелькнула у нее мысль, и, коснувшись языком его языка, она по собственной воле сделала поцелуй более страстным. Фиби бросило в жар, голова у нее закружилась, пульс стучал все чаще и чаще, а кожа горела, как раскаленные светящиеся угли.

Бесконечные поцелуи Стивена были то чувственными, то нежными, иногда дразнящими, но все они требовали от нее ответа. Его пальцы ласково коснулись ее щеки, потом шеи, и Фиби вдруг почувствовала, что высокий кружевной воротник ее платья превращается в излишнее препятствие. Словно прочитав ее мысли, Стивен опустил руку к пуговицам платья, которые без сопротивления сдались под его ловкими пальцами. Холодный сырой воздух обдал обнаженную кожу, но Фиби почувствовала только жар, когда руки Стивена замерли в ложбинке ее труди. Она выгнула спину, словно хотела сказать: «Да, да, потрогай меня», и его рот проложил огненную дорожку от одного торчащего пика к другому, лаская ее горящую плоть и возбуждая в теле желание, а в мозгу любопытство. Неожиданное острое томление, ни с чем не сравнимое, прокатилось по ее телу от груди до сокровенного места между бедрами, которое не давало о себе знать, пока она не повстречалась с этим мужчиной. Она сжала ноги, стараясь избавиться от неприятного ощущения, настойчивого, мощного пульсирования, причину которого она совершенно не понимала, но отлично понимал Стивен.

Нашептывая на ухо Фиби сладкие ободряющие слова и временами даря ей волшебные поцелуи, он медленно поднимал подол ее платья, пока его рука в конце концов не принялась теребить крошечный клинышек, о существовании которого Фиби никогда даже не подозревала. Ей показалось, что она сейчас лишится сознания, были забыты и окружавшие их сырые стены, и пропитанный холодом воздух, она горела, как в лихорадке. Пальцы Стивена двинулись дальше по неожиданному, но доставляющему безумное наслаждение пути, и сверкающие вспышки фиолетового и оранжевого заплясали у Фиби перед глазами. Не существовало больше ничего, кроме непрекращающегося жжения в самой глубине ее тела. Инстинктивно, как бывало от сотворения мира, ее тело потребовало, чтобы она подняла бедра, встречая и принимая ласки кавалера. Этот необузданный порыв лишил ее последних сил, она была растеряна, напугана и не знала, что делать дальше.

Убрав пряди волос со лба Фиби, Стивен зарылся лицом в изгиб ее шеи и приказал собственному безрассудному телу забыть о низменных потребностях. «Боже милостивый, никогда не следует заходить так далеко в этой игре». Теперь он неделю не будет спать, вспоминая эти полные страсти мгновения и неуправляемую реакцию Фиби. Благодарение Богу, он оставил девушку более или менее одетой, а иначе у него вряд ли хватило бы сил отказаться от теплоты и умиротворения, которые он нашел бы, погрузившись в глубину ее тела. Проклятие, если сейчас он не сдвинется с места, то потеряет последнюю каплю самоконтроля.

Чуть подвинувшись, Фиби прижалась затвердевшими сосками к его руке выше локтя, но Стивен, подняв голову, запахнул ей платье, прикрыв роскошь ее груди, пока окончательно не утратил своих благих намерений, и снова положил ее подбородок себе на грудь.

– Ну, что мне с вами делать, дорогая моя Фиби?

«Жениться на мне» – это была первая, необдуманная и фантастическая мысль, промелькнувшая у нее в мозгу, но, к счастью, она удержала ее при себе. Фиби дрожала от потрясения после изведанного наслаждения и ждала, что ей будет стыдно, но стыда не было. Распутно это или нет, но ей понравились прикосновения и ласки, которые Стивен подарил ее телу. Однако стремление понять этого человека и необходимость разобраться в его прошлом пересилили все остальное, и, удобно устроившись в его теплых объятиях, она вкрадчиво спросила:

– Не хотите ли рассказать мне про проклятие? – Фиби почувствовала, как напряглось его тело, но он не ослабил своих объятий. Ей хотелось поторопить Стивена, чтобы он поскорее ответил, но она терпеливо ждала, понимая, что ему нужно обдумать ее просьбу. Она была уверена, что он не привык делиться частью себя с другими.

– Знание подробностей не изменит результата. Единственная причина, почему я расскажу вам об этом, – я хочу, чтобы вы знали, почему я больше никогда не женюсь.

– Постараюсь понять.

– Мой прадед, – начал Стивен, глубоко вздохнув и опустив плечи, – был помолвлен со знатной аристократкой. Тем не менее за два месяца до свадьбы он соблазнил молодую цыганку. Узнав, что он не собирается на ней жениться, опозоренная и беременная бедняжка покончила с собой, и ее мать, Джулиана Ромов, прокляла моего прадеда. В нашем роду не останется в живых ни одна родившаяся дочь, а все мужские потомки прадеда будут находить в браках только горе и смерти. С тех пор у нас в роду не выживала ни одна девочка; пять женщин выходили замуж за Бэдриков, и каждая из них прожила не больше двух лет после своей первой брачной ночи. К ним относятся и мои две жены. Я не хочу добавлять шестую могилу к фамильному кладбищу.

– Как умерли все эти женщины?

– Вы хотите знать кровавые подробности? – Высвободившись из ее объятий, Стивен встал и, сделав три шага, отошел в угол маленькой комнатушки, чтобы спрятать в тени лицо, которое могло выдать его чувства. – Моя прабабушка погибла, когда спасалась бегством от гнева мужа, – карета перевернулась. Еще одну женщину сбросила лошадь во время какой-то идиотской скачки. Последняя утонула в собственной ванне. Об Эмили и нашей двухнедельной дочери я уже рассказывал. Луиза упала с лестничной площадки с бутылкой бренди в одной руке и бриллиантовым ожерельем – в другой. – Его голос был ужасающе холоден и Фиби чувствовала, как с каждым словом он отдаляется от нее.

– Это были несчастные случаи, Стивен. Вероятнее всего они пострадали из-за собственной неосторожности. – Он подошел и, выпрямившись, всего на дюйм или два не доставая до потолка, сказал: