Последний конвой. Часть 3 (СИ) - Саморский Виктор Романович "Samorsky" - Страница 26

— Лидия Андреевна, что у нас с ранеными?

— За прошедший час ничего не изменилось, — поиграв желваками глухо ответила Лидия.

— Стивен транспортабелен?

— Вполне. Но копать он точно не сможет, — заявила Лидия с угрозой в голосе, как и мой помощник — Василий.

— Тогда пусть оба пока посидят в «скорой». А вас я попрошу быть наготове со всем необходимым.

— Слушаюсь, господин политрук.

Гейман недовольно поморщился, слишком явственно проступали язвительные нотки. Однако он сдержался и промолчал. Пусть эта дурочка злится и дальше. Злость в бою придает сил.

Буквально за полчаса временный лагерь изменился до неузнаваемости. Машины переставили местами, загородив цистерны с горючим. Перераспределили ящики, изготовив простенькие прерывистые укрепления по кругу. В глубине под руководством политрука сержант нарисовал длинную зигзагообразную линию — будущий окоп. Подходы к лагерю заминировали, закопав три десятка мин — практически весь свой запас, уложили их в ряд почти вплотную друг к другу.

На ворчание профессора, что «кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая», Гейман все же отреагировал. Пояснил, что копать зигзагом окоп не его собственная прихоть, а элементарная защита от брошенной внутрь гранаты. Разлет осколков как раз и происходит по прямой. Если окоп вырыть как траншею, то одна единственная граната отправит на тот свет сразу всех находящихся в нем.

— Еще вопросы есть? — надменно уточнил он, слегка повысив голос.

Больше ни у кого вопросов не возникло.

Почва каменистая. Лопата то и дело натыкается на совершенно неопределимое препятствие, невольно приходится обходить разметку, чтобы выкорчевать очередной неподъемный валун. Песок медленно осыпается под ноги, помаленьку разрушая стенки. Укрепить нечем, листы металла бросили на побережье мертвых озер.

И все же дело сдвинулось с мертвой точки, забрезжили намеки на возводимое укрепление. Наиболее усердные погрузились почти по пояс. У тунеядцев — по колено. Бруствер изготовили из мешков с песком, навалив их рядами друг на друга. Джутовые мешки страшный дефицит, на всю длину окопа их не хватило.

Гейман тяжело вздохнул и вновь переключился на оборону. Распределил двоих добровольцев «вторыми номерами» на пулеметные точки, а оставшихся прикрепил к освободившимся штурмовикам, образовав таким образом еще три полноценные двойки. Уже что-то! Толку от гражданских немного, но хотя бы не сбегут в первые же минуты боя. А лишний ствол в бою никогда не помешает. Авось и попадут в кого, хотя надежды на это мало.

Сержант сделал разметку спаренных окопов для стрельбы лежа. Вот теперь все заняты делом — усердно вгрызаются в неподатливый грунт лопатами различного размера и формы. Гейман испытал удовлетворение. Даже если и не сделал все что мог, то хотя бы попытался.

Солнце оторвалось от горизонта и начало стремительное восхождение на небосвод. С каждым часом жара будет увеличиваться. Долго мы продержимся в обороне?

Об этом даже думать не хотелось. Остатки воды сцеживали, задрав край цистерны с помощью лебедки. Выцедили досуха, поделив на всех поровну, но досталось по глотку. Если затея Родиона не увенчается успехом, и мы не получим возможности въехать в город по главной улице с оркестром, придется заправлять цистерны прямо из Нила. Дизентерия гарантирована всем без исключения, включая столичную аристократию.

Вроде бы все под контролем. Ничего не упустил? Где там Мишка? Следит за подступами к лагерю?

Гейман бегло осмотрел транспорт, но вихрастой макушки нигде не обнаружил. Последний раз он наблюдал своего личного водителя в тот момент, когда тот карабкался на железную будку. Но теперь там никого.

Где же пацан?

Шевельнулось нехорошее предчувствие. Политрук вернулся к УАЗику, достал из бардачка старенький театральный бинокль, прижал к глазам окуляры. Долго водил по окрестностям, но Мишку нигде не было видно. Появилось нехорошее предчувствие. Он перевел взгляд на злосчастный песочный холм, скривился недовольно и вновь вооружился биноклем. Почти сразу обнаружил на самой вершине маленькую черную точку — фигурку паренька на том бархане, что ранее определил под возможное размещение снайпера.

Идиот! Не догадался предупредить пацана, чтобы лагерь не покидал. А если наверху «кукушка»?

Додумать мысль не успел, в небо взвилась красная ракета.

— Боевая тревога! — заорал что есть мочи, — Всем гражданским немедленно в укрытие.

Секунда — и лагерь опустел, только разнокалиберные лопаты валяются на песке.

Двумя быстрыми взмахами политрук обозначил стрелкам направление на противника. Стволы пулеметов развернулись в сторону проклятого бархана. Из окопов штурмовиков послышались характерные металлические щелки, оружие сняли с предохранителей, изготовились к бою.

— Ради Бога, Мишку не подстрелите, — предупредил Гейман, старательно напрягая голосовые связки.

Окоп вырыть толком не успели, люди попадали на дно вповалку. Все-таки три десятка человек — это много. Не дай бог и правда гранату бросят, половину водителей потеряем зараз.

О плохом думать не хотелось…

Надеюсь, ракету заметит Родион. Два километра не расстояние, пешком за полчаса добежать можно. А уж на технике и того быстрее.

Он снова впился взглядом в окуляры. Маленькая черная точка быстро скользила вниз, парнишка драпает что есть мочи. И не подстраховать никак. Остается только молиться.

Глава 10

Михаил

Михаил сначала забрался на водовозку, но оттуда его моментально согнали «фашисты», оборудующие новую пулеметную точку. Недолго думая, он перебрался на КАМАЗ ремонтников и вскарабкался на будку. Однако ничего нового для себя не увидел — слишком маленькая высота. То есть, ни черта не видно — вокруг одна безлюдная пустыня. А нужен хороший обзор.

Прикинув на глазок размеры остального транспорта, Михаил понял, что в лагере ему ничего не светит. Вооружившись биноклем, бегло осмотрел окрестности, облюбовал ближайший бархан — высокий, покатый и совсем недалеко. Проворно спрыгнул с грузовика и направился к выбранной точке. Подниматься по осыпающемуся склону оказалось труднее, чем он думал и через несколько минут даже запыхтел от усердия. Смотрел исключительно себе под ноги, чтобы ненароком не сверзится с этой груды песка, тогда придется начинать восхождение сначала, а на это уже не было сил.

Когда Михаил поднялся на самую вершину песчаной горы, ноги подгибались от усталости, а руки дрожали от переутомления. Всему виной — обезвоживание. Он уже почти не потеет, в организме не осталось лишней влаги, которая могла бы покинуть тело через поры. Хорошо это или плохо, он не знал, и даже не заморачивался на эту тему. Но пить хотелось все время, а воды в лагере нет. Вся надежда на ребят. Разгонят бандитов, освободят дорогу, и тогда конвой наконец-то достигнет города и наберет воды полные цистерны.

С трудом отдышавшись, он выпрямился во весь рост и заглянул сверху в ту часть пустыни, что доселе была скрыта от него барханом. Открывшееся зрелище заставило моментально рухнуть плашмя на раскаленный песок. Сбежать, не рассмотрев подробности, Михаил просто не имел права, поэтому вооружился биноклем. Пара десятков вооруженных людей, несколько легких джипов с пулеметами. Он даже название вспомнил моментально — шахид-мобили. Пикапы без крыльев, дверей и обшивки, с огромными колесами и мощным протектором для быстрого передвижения по песчаной местности. Кажется, называется — багги. Но это неточно.

А самое страшное — совсем рядом, по противоположной стороне бархана к вершине быстро поднимался чернокожий наемник, сжимая в руках винтовку с оптическим прицелом.

Снайпер!

За какую-то секунду в голове Михаилапронеслось бесконечное количество мыслей, но задержалась всего лишь одна — «вот это я вляпался!»

Нужно срочно сваливать отсюда.

Он шарахнулся назад, вызвав мощный обвал песка, заскользил вниз, на ходу извлекая сигналку. Всего на секунду потерял ориентацию и пока кувыркался по склону, выронил тубус с ракетой.