"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Блэк Петр - Страница 775

От такого зрелища Триана задрожала мелкой дрожью. Остальные пленники в ужасе начали забиваться в угол. Казалось, что в любое мгновение он был готов вскинуть оружие и выстрелить. Но вместо этого лишь холодно произнёс:

— Раздевайся.

Триана… мягко сказать, была удивлена. Нет, она сразу узнала голос, он однозначно принадлежал Гранту. Ему не надо было даже снимать маску, чтобы она сразу узнала странного парня, но вот его слова…

— Ч-что?

— Вытяни руки вперёд, чтобы я их видел, и покажи грудь.

Она замерла, не совсем понимая, что ей надо делать. Тут буквально недавно гремела перестрелка, а сейчас её просят раздеться.

— Но… мы с тобой ещё плохо знакомы, — пробормотала Триана.

Здесь в лёгкий ступор впал уже Грант. Но быстро взял себя в руки.

— Я должен убедиться, что это ты.

— По моей груди?

— Снимай рубашку! — рявкнул он так, что она вздрогнула и быстро начала расстёгивать пуговицы. Меньше десяти секунд, и Триана уже кое-как со сцепленными оковами руками сбросила лифчик. Она хотела прикрыться…

— Руки по швам! Крутанулась на месте!

Она, вся сжавшись, сделала, что от неё требовали. Грант удовлетворённо кивнул.

— Всё, одевайся.

— Что происходит?

— Не здесь. Сначала мы должны вывезти тебя из этого проклятого места, — он посмотрел на остальных. — Все, кто хочет вырваться из этой темницы, должен раздеться по пояс и показать себя. У вас десять секунд или останетесь здесь навсегда.

Никто не издал ни звука. Все послушно выполнили команду, после чего им тоже кинули тряпки, приказав завязать глаза. Странно всё это… но Триана была несказанно рада, что её забирают из этого жуткого места.

Не знакомы мы…

Я иногда не представляю, что творится у людей в голове, если честно. Кажется, что им больше тебя нечем удивить, а потом вылазит чудо типа Трианы и выдаёт тебе подобное, отчего ты даже не знаешь, что ответить. Ещё и лифчик попросила помочь застегнуть…

Мы обошли все камеры, забрав всех, кто здесь был. Сразу осматривали на месте, после чего надевали повязки и уводили. Но не в свой корабль, а в грузовой, что стоял на стоянке. В своём везти мы их не собирались, как и не собирались оставлять доставшееся нам в честном бою воздушное судно.

В последней камере, которую оставалось проверить, сидел ребёнок. И я уже направлялся к ней, когда увидел на полу гримуар.

— Быть не может… — пробормотал я, глядя на него.

Со дырками от лазера, немного обугленный, тот так и не сгорел, хотя должен был.

— Ты тоже это видишь? — спросил я Грога.

— Что?

— Гримуар. Он не сгорел.

— Да.

Мы осторожно подошли поближе, словно это была не книга, а бомба, и я осторожно толкнул её носком.

— Может это знак? — прогудел он. — Что надо оставить?

Честно признаться, в этот момент я тоже об этом подумал. Если мы не могли его уничтожить, то оставалось разве что забрать с собой, но…

— Что делает космодесант с любым источником хаоса? — спросил я глухо.

— Уничтожает, — тут же ответил Грог. Для каждого это была прописная истина, которой надо было следовать в любой непонятной ситуации. Никаких компромиссов, только тотальное истребление.

— Именно, — я достал гранату. — И это тоже источник хаоса.

Нас нередко учили не думать и действовать. Думать — это иногда вредно, особенно, когда ты не уверен в чём-то. А когда ты не уверен, то это шанс хаоса воспользоваться твоим сомнением в своих целях. Поэтому надо не думать, а действовать.

Так я решил, выдёргивая чеку из гранаты. Одним движением бросил её на пол, спрятавшись за Грогом, и та подкатилась к гримуару. Взрыв, который неслабо ударил по ушам, и… книга улетела в другой край коридора. Теперь ещё более обугленная и изрезанная осколками, но до сих пор целая.

Она издевается над нами.

— Прочная… — пробормотал Грог.

— Посмотрим, как она справится с реактивной струёй, — зло пробормотал я.

И мы не поленились подобрать гримуар, чтобы отнести наверх и положить под двигатель. Грог остался рядом в то время, как я поднялся в кабину и запустил один из двигателей. Активная броня могла пережить огромные температуры. Собственно, Грогу и не требовалось лезть под двигатель, лишь следить, чтобы книга не отлетела.

— Грог. Малая тяга, — предупредил я, переключая их на взлётную мощность. Загудели двигатели. Индикаторы медленно поползли вверх. — Как?

— Вроде горит.

— Вроде?

— Плохо горит.

— Если что, придерживай его, — сообщил я, увеличивая мощность до того максимума, на котором корабль не взлетит, и уже сам вышел, чтобы увидеть всё своими глазами.

Глядя на гримуар, создавалось стойкое ощущение, что тот был сделан отнюдь не из бумаги и кожи. По крайней мере, горел он очень неохотно, и даже под реактивной струёй его не испепелило сразу, как должно было. Он начал светиться жёлтым и очень долго не сдавался.

Мне казалось, что, стоя рядом, помимо рёва двигателя я слышал мерзкий шёпот, который издавала книга. То и дело возникала мысль, что может зря мы это делаем, но я старался об этом не думать. Мы делаем то, что должны сделать. Инквизиции нет, чтобы передать его, а значит действуем по инструкциям. Они были тем единственным проводником, когда ты не знал, что делать.

По итогу книгу спалило. Когда я отключил двигатель, от неё осталась лишь небольшая горстка пепла, которую почти сразу смыл дождь, оставив лишь прямоугольный отпечаток на месте, где тот лежал.

— Вот и всё, — выдохнул я.

— Да, — прогудел Грог, глядя на место, где тот лежал.

— Идём, у нас остался ещё один пленный, — позвал я его. Казалось, что даже смотреть на то место, где гримуар лежал, было неприятно.

Когда мы вернулись к камере с ребёнком, у меня сразу возник вопрос, кто это. Он был самым странным из всех даже просто потому, что был младшим среди пленников, но тоже одарённым, судя по изумрудным оковам. На вид я бы не дал ему больше тринадцати лет. Одет мальчишка был не в обычную одежду, а в рубаху и халат, которые обычно надевали на пациентов больниц, и у него единственного был кровать.

Когда я вошёл, тот даже не поднял головы, продолжая пялиться в стену напротив.

— Эй ты! — позвал я паренька, уже чувствуя, что что-то не то. — Встань и сними рубашку, чтобы я смог тебя осмотреть. После этого мы вернём тебя домой.

Ноль реакции. Он как сидел, так и сидит, глядя в одну точку.

— Ты меня слышал?

Кажется, что мальчишка был сознанием где-то не здесь.

— Грог, — позвал я товарища.

Один я в камеры не входил. Пусть в них и сидели лишь будущие жертвы обряда, мы не теряли бдительности. Отводили пленных на корабль, цепляли в грузовом отсеке, чтобы никуда не убежали, и вместе возвращались.

Медленно войдя в помещение, я не спускал с ребёнка ствола лазерной винтовки. Подошёл ближе и ботинком ткнул его в ногу.

— Ты меня слышишь?

На этот раз тот хотя бы как-то отреагировал. Заторможенно поднял голову и пустым взглядом посмотрел на меня.

— Снимай халат.

Кажется, мальчик меня совсем не понимал. С одной стороны, и чёрт с ним, оставить здесь и взорвать базу. С другой, мне было даже интересно, что делал в отдельной комнате мальчишка, который не подходил даже по возрасту для переселения демона.

— Будь готов, — предупредил я Грога. Тот встал в дверном проёме, уже держа в руках нож. Если что-то случится, даже хромой и с плохо двигающимися конечностями тот за один миг окажется рядом, чтобы расправиться с ним.

Я, медленно повесив винтовку на плечо, приблизился к ребёнку, после чего наотмашь ударил его по лицу. Парнишка слетел с кровати, и, кажется, очнулся. Удивлённо и испуганно он посмотрел на меня. В его глазах помимо слёз появились первые проблески сознания.

— Ты понимаешь меня? — спросил я ещё раз достаточно громко, чтобы тот сразу расслышал.

Тот сразу кивнул головой.

— Снимай рубашку.

— Ч-что?

— Снимай. Рубашку. Или я ударю тебя ещё раз, — предупредил я.