"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Блэк Петр - Страница 341

– Куда? Сегодня кино нет, и нечего тут шляться!

Однако после демонстрации удостоверения «руководителя химического управления НТК» и сообщения о том, что Вере не кино нужно, а пианино, бабка смилостивилась, и даже рукой указала:

– Вон там учительница музыки наша сейчас с учеником занимается, к ней идите, пианинами она у нас распоряжается. И если она разрешит…

Когда Вера подошла к указанной двери, из нее вышла молодая девушка, провожающего мальчишку лет десяти:

– Ну вот видишь, у тебя уже все получается. Завтра снова после школы приходи, я скажу, чтобы тебя пропустили – а в конце месяца ты даже на концерте музыкальной школы выступить сможешь. Если, конечно, заниматься усердно будешь… Девушка, вы что-то хотели?

– Да, мне нужен рояль… или хотя бы пианино какое-нибудь. Мне в голову мелодия пришла, хотелось бы ее записать чтобы не забыть…

– Вы музыкант? Композитор?

– Нет, но… можно к пианино подойти? На рояле я когда-то играть училась, не сломаю инструмент.

– Пианино… у нас оно не очень хорошее. Я, конечно, стараюсь за ним следить, но строй буквально за пару дней теряется. Подождите минутку, я ученика провожу… у нас в зале есть очень неплохой рояль. Ямаха, правда, но он действительно неплохой.

В свое время Вера, как и положено «благородной девице», музыке обучалась. И обучалась неплохо, освоив не только рояль и мандолину, но и скрипку, и даже лютню: в Германии почему-то лютни в начале двадцатого века получили «вторую молодость». Но «в прошлой жизни» в СССР для нее доступно было лишь пианино, и как она радовалась, когда в новую квартиру муж притащил пианино фабрики «Заря»! То есть радовалась тому, что «хоть что-то» удалось приобрести – но после гибели мужа пианино так и пылилось в комнате…

Вероятно поэтому «первый подход» Веры к инструменту оказался провальным. То есть ей едва удалось «нащупать» мелодию, тыкая пальцами по клавишам – но вот именно сыграть ее не получалось. Но Вере и тут повезло: стоящая рядом девушка решила ей помочь:

– Вы, я гляжу, очень давно к инструменту не подходили. Давайте я вам помогу: вы мне просто напойте мелодию, а я попробую ее подобрать на рояле. Может быть вместе у нас и получится: у меня, кроме абсолютного слуха, еще и консерватория за плечами. Здесь я по распределению… мне один год учиться осталось, но… нужно на этот год денег заработать, чтобы с голоду не умереть. – Она улыбнулась и продолжила:

– Если вы стесняетесь петь, то напрасно: я от учеников уже такого наслушалась. И даже научилась угадывать, что они на самом деле спеть хотят…

– А бумага нотная у вас есть? Я бы хотела записать…

– Слава богу, с этого года начали нотные тетради печатать в достатке, так что… Давайте сначала попробуем вашу мелодию подобрать, а я потом партитуру запишу.

Сначала Вера попыталась спеть только мелодию, но ее «ля-ля-ля» музыкантше не очень «зашли». Но когда Вера запела именно песню, дело стало продвигаться гораздо быстрее. И через полтора часа Надежда Михайловна – так она представилась – сообщила:

– Я думаю, что для первой попытки достаточно. Должна сказать, что мелодия очень необычная, довольно сложная… но уверена, что песню вы придумали замечательную. Я сейчас черновую партитуру запишу, ее, конечно, потом нужно будет подработать, но основу мелодии, я думаю, мы подобрали верно. Хотя это было и непросто… Вам точно нужно в консерваторию идти учиться, у вас талант: такую музыку без таланта не придумать. А вы придумали, и еще, наверное, много придумаете – а если музыку не записывать… Вам нотной грамоте точно научиться надо, чтобы ваша музыка не растворялась в воздухе бесследно. Да и стихи…

– Нотную грамоту я знаю, просто, как вы верно заметили, очень давно к инструментам не подходила. А стихи… Это не мои стихи, это написал Рабиндранат Тагор. Знаменитый писатель и поэт. А музыка… я просто со скуки в дороге начала вслух это стихотворение читать… под настроение оно мне очень попало, а музыка как-то сама в голове возникла.

– Тагор? Я даже не слышала о таком, а он, похоже, действительно поэт не из последних.

– Он бенгалец из Индии, и он поэт во всем мире известный. И даже получил Нобелевскую премию по литературе. Первым из неевропейцев получил.

– Даже по этому стихотворению видно, что получил заслуженно. Вы не знаете, где его стихи почитать можно?

– Боюсь, что не подскажу…

– Ладно, осенью в консерваторию вернусь, там поспрашиваю. Наверняка кто-то знает. А у вас и музыка получилась… с индийскими мотивами, наверное.

– По-хорошему ее вообще на ситаре играть нужно, но где тут взять ситар…

– В консерватории их точно нет. А было бы интересно послушать, как эта музыка будет звучать в оригинале… то есть так, как вы ее задумали.

– Мне тоже… а я знаю, где взять ситар!

– Я слышала, что в НТК что угодно достать могут. Может, я поговорю с руководством нашего завода? Хотя все равно никто на ситаре играть у нас не умеет…

– Решим вопрос. В конце концов сама научусь, – рассмеялась Вера. А вы мне поможете.

– Я в консерватории изучала только арфу и рояль, еще на скрипке…

– Вы, по крайней мере, со многими студентами тамошними знакомы, подберете мне желающих и ситар освоить.

– Но я-то из Пушкино никуда не выезжаю, и до осени вообще в Москве не появлюсь.

– Приезжайте в гости, я вам сейчас адрес запишу…

– Вы уж извините, но навряд ли я приехать смогу. Просто… зайцем ехать мне совесть не позволит, а чтобы денег на учебу накопить… у меня зарплата-то всего восемьдесят пять рублей.

– Так, это вы мне очень вовремя сказали. Ладно, спасибо за партитуру, я, пожалуй, поеду.

– Куда же вы на ночь-то глядя? На электричку вы уже опоздали… Оставайтесь у меня: мне тут, прямо в клубе, комнату предоставили. Она, конечно, небольшая, но переночевать… у меня и чаю попьете, пряники есть поужинать…

– Спасибо, я на машине. И мне действительно пора ехать. А вы… ладно, что-нибудь придумаем. Кстати, как ваша фамилия?

На следующий день Надежда Михайловна чрезвычайно удивилась свалившемуся на нее счастью: ее вызвал лично директор завода и сообщил, что завод решил ей зарплату поднять до двухсот пятидесяти рублей, а в ее комнатенку в клубе вообще поставить новенький холодильник. И вручил ей проездной билет на электричку до Москвы на четыре месяца. Внимательно ее оглядел:

– Вы, Надежда Михайловна, скоро, видать, знаменитостью станете: сама Старуха приказала вас всем обеспечить. Чему я, откровенно говоря, очень рад, ведь вы детишек наших музыке учите, культуру им прививаете… а без культуры сами знаете что получается. Я только вот что спросить хотел: мне сказали, что если вы захотите… эту, как ее… арфу в клуб… мне сказали, где ее взять можно, только ее хорошо если к июлю привезут…

– Нет, спасибо, арфу мне сюда не надо везти.

– Ну и слава богу! То есть… вам зарплату с апреля пересчитают по новой ставке, в эту получку уже все получите. А если вы Старуху снова встретите, то попросите у нее нам в клуб хотя бы мандолин еще парочку…

– Какую старуху?

– Какую? А… неважно, забудьте. Это я о своем… глупость сказал…

На следующий день Вера зашла в Управление НТК, где в знакомом кабинете уже сидел Валентин Ильич:

– Добрый день, я слышала, что могу просить что захочу.

– Добрый, я тебя внимательно слушаю.

– Я многого просить не буду, мне нужен только рояль кабинетный и ситар.

– Что такое рояль, я в курсе. А вот вторая штука…

– Вот, я название специально записала. Это такой инструмент индийский, вроде большой такой мандолины. Мне он очень нужен для плодотворного отдыха, только не сразу: я сейчас немного попутешествую, а вот к началу сентября было бы неплохо все это заполучить.

– Получишь. И ты извини, у меня вопрос один… странный. Ты в разговоре с Иосифом Виссарионовичем несколько раз сказала, что тебе…

– Забудь. Это у нас с ним такая шутка дурацкая: кто-то ему рассказал, что я выглядела совсем девчонкой…