"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Блэк Петр - Страница 299

— Тоже скажешь: скоро! Еще почти через месяц, а новый автомобиль мне не нужен. Да и куда мне на нем ездить-то? В Лианозово разве что, но сейчас на дорогах снова такое творится, что, кажется, на трамвае и то быстрее получится.

— В Лианозово скоро на метро ездить будем.

— Уж поскорее бы, а то по плану, который в газете опубликовали, только до Петровско-Разумовской метро полтора года копать будут, а до Лианозово когда еще докопают!

— Тоже примерно через полтора года. В Реутове еще парочку щитов уже в марте доделают, и я слышала, что их опустят в тот же котлован, из которого сюда тоннели роют. Так что уже в апреле копать начнут, а там расстояние-то в полтора раза меньше!

— А мне вот непонятно, — сообщила Аня, — почему метро именно туда копать решили. Там же, кроме сельхозакадемии и, дальше, Лабораторного завода и нет ничего, кто в метро ездить-то будет? Одни студенты?

— Лазарь Моисеевич у Петровско-Разумовской уже начинает строить новый жилой район, так что пассажиров в метро хватит. А с Савеловского вокзала в центр народу ездит меньше чем разве что с Каланчёвки. А эти щиты, которые в МВТУ разработали, пока получается только там под землю опустить… Сейчас в МВТУ новый вариант, я слышала, придумывают, который можно прямо в тоннеле собрать. А пока его только в таком здоровенном котловане собирают, то по главной ветке его пустить не получается. Но — нам же лучше.

— А чего МВТУшники к себе метро не стали копать? Или у них тоже места под котлован не нашлось?

— Не знаю, я слышала, что что-то с грунтами непросто. Если земля неподходящая, то у котлована стенки просто осыпаются. Они вроде собираются летом где-то в Измайловском парке котлован копать… но это уже их проблемы. Кстати, в МВТУ партком постановил, что студентов, которые будут за групповое обучение агитировать, будут отчислять с волчьим билетом.

— Я поняла. Но ты мне правильно напомнила, так что я сначала с этими буянами поговорю как коммунист… и как декан, конечно. А вот если кто-то не внемлет, то список тебе принесу. И когда ты только все делать-то успеваешь, ведь тебе еще и секретарем комсомола всего НТК работать приходится…

— А там вообще напрягаться не приходится: Лаврентий Павлович так все удобно устроил! Там я, как секретарь комитета, ничего вообще не делаю, я просто смотрю и время от времени говорю членам комитета что делать как раз не надо. А что надо — они и сами прекрасно знают, и делают. Так что я в основном трачу время на работу со студентами, черт бы всех их побрал!

— А ты чего так сурово к ним?

— Студентов нужно учить тому, что я сама прекрасно знаю, а когда они обучаются настолько, что могут самостоятельно работу какую-то исследовательскую вести, то обучение заканчивается и они уходят. И что-то новое просто не с кем придумывать и проверять! Но хуже всего, что сами студенты искренне считают, что они «уже умеют» — и на работе начинают ошибки делать. А вот обучиться на своих ошибках… это еще лет несколько потерянных будет.

— А я давно говорила, — заметила Саша, — что в университете нужно срок обучения увеличить до пяти лет минимум.

— Это ты кому говорила? Мне — так точно нет. Но… знаешь, ты ведь не одна так думаешь. Собери всех единомышленников, составьте по этому поводу петицию в руководство НТК, я ее подпишу… у Лаврентия Павловича. Но не просто общие слова в петиции пишите, а конкретные предложения по программам обучения. И на меня не смотри: я слишком давно студенткой была, уже забыла, с чем у меня в учебе трудности возникали, поэтому напишу «все изучить за два года, а остальное время заниматься научной работой»…

Дружным хохотом женщины завершили обед и, встав из-за стола, поспешили обратно в университет: готовкой и уборкой давно уже у Веры в квартире занималась приходящая (вообще-то к Лаврентию Павловичу) домработница. Но когда они уже выходили на улицу, из соседней двери выскочила Нина Теймуразовна:

— Вера, ты сегодня вечером к нам на чай зайдешь? Очень нужно…

— Ну, раз нужно… часов в восемь нормально будет?

Рабочий день Иосифа Виссарионовича всегда был довольно напряженный, но именно сегодня вопросы решались исключительно важные. И решались они вовсе не с товарищем Берией: после того, как Лаврентий Павлович покинул кабинет Сталина, в него зашли товарищи Куйбышев и Молотов. То есть председатель ВСНХ и председатель СНК СССР. И вопрос, который они решали, был исключительно важным.

Вообще-то в Стране Советов власть (в частности, экономическая) была довольно странным образом разделена на три в значительной степени независимых ветви: ВСНХ был властью «законодательной», Совет Народных Комиссаров — исполнительной. А еще имелся ЦКК, который «контролировал» первые две ветви и мог (хотя бы формально) руководителей первых двух ветвей от работа отстранить.

Однако эти «властные ветви» были в огромной степени персонифицированы, и каждый из руководителей имел «собственный взгляд на вещи» — и особенно «собственный» был у председателя ЦКК. Настолько «собственный», что любой руководитель любого предприятия (или даже наркомата), который его «не радовал», практически мгновенно смещался с должности (в лучшем для него случае смещался), а на освободившееся место немедленно назначался другой товарищ. И как-то «незаметно» получилось, что большинство руководителей важнейших предприятий были родственниками, друзьями или родственниками друзей и друзьями родственников товарища Григория Константиновича Орджоникидзе…

Еще его друзей или родственников было очень много в органах уже партийных — и Иосифу Виссарионовичу это очень не нравилось. В особенности не нравилось потому, что результаты их экономической деятельности лишь удручали — особенно при сравнении с работой предприятий НТК. А несколько уже откровенных провалов, когда важнейшие для страны стройки не только не заканчивались в срок, но и по сути дела высасывали из бюджета огромные средства неизвестно на что, показали, что кадровую политику председателя ЦКК иначе, как вредительской, и назвать невозможно. И то, что она именно «вредительская» очень хорошо продемонстрировал НТК под руководством товарища Берии: несколько ведущих специалистов, арестованных по поручению «людей Серго» за срывы производственных заданий, Лаврентий Павлович вытащил из ОГПУ, поставил из на аналогичную работу в НТК — и там они эту работу выполнили на отлично и даже с опережением плановых сроков…

Но нынешнее «совещание в узком кругу» было обусловлено даже не этим: Серго потребовал (именно потребовал!) передать ему и пост председателя ВСНХ (который, хотя бы и формально, считался «выборным»). Понятно, то Валериан Владимирович этому обрадовался не очень, а Молотов, чьим заместителем (вдобавок ко всем прочим должностям) был товарищ Орджоникидзе, просто пришел в ярость: в его некомпетентности он уже убедился, а совмещение в «одном лице» и законодательной, и контролирующей функции — причем именно в лице председателя ЦКК — он считал гарантией срыва индустриализации.

— Орджоникидзе надо убирать из ЦКК, — высказал свое мнение Вячеслав Михайлович, — половина наркомов просто стонут от его кадровой политики, он же просто не дает укомплектовать заводы профессионалами. А его назначенцы… Родной его братец, руководящий Кавказской железной дорогой, мало того, что постоянно срывает перевозки продукции из Баку, так еще и просто грабит соседние дороги. Соседи уже просто боятся отправлять на Кавказ хорошие вагоны, потому что вместо них возвращается один хлам! А другой его братец, двоюродный, работая в парткомиссии Закавказской республики, эти грабежи прикрывает, направляя на тех, кто на грабеж жалуется, обвинения в антисоветской деятельности в местные отделы ОГПУ… С этим нужно что-то делать, и делать срочно!

— Допустим, мы можем на пленуме ЦК отстранить его от должности, — задумчиво проговорил Валериан Владимирович, — все же в ЦК наших сторонников достаточно, чтобы продавить такое решение… если кое-кто на пленум приехать не успеет. Но вся его команда такую бучу устроит…