"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Блэк Петр - Страница 1538

Для нормальных русских, которые не попаданцы, 7446-й закончился в вересене, и это не такое уж событие, больше морока начальникам из-за годовых отчётов.

31-го хмуреня всего лишь заканчивается первый зимний месяц. А всё остальное и в придачу слишком европейское парни только в прицелах и видели. Правильно я подумал, что лишь детки примут Новый Год, и он, если приживётся в Гардарике, всегда будет детским праздником.

Не! Многие отмечают Православное Рождество, а кое-кто даже Католическое! Но они всегда будут лишь религиозными праздниками. Если человек не государственный служащий, только его начальник решает, когда ему грех работать.

А нерелигиозных, государственных праздников в Гардарике вообще нет. Русские вне зависимости от вероисповедания считают, что грех заставлять человека не работать да ещё и платить за это. Попыток введения праздников в княжествах и Царстве не фиксировалось. В королевствах, вроде, что-то есть или было… да кому они сдались!

Короче, понятно, почему я не сказал про Новый Год в экипаже, но самому стало интересно, отчего нет никакого праздничного настроения, предвкушения чуда…

То есть этого-то как раз хватает, я ж не просто так в танке. На войне каждому приходится быть готовым к любым неожиданностям. Коли приземлится вдруг тарелка с гуманоидами, эта непонятная хрень сразу получит бронебойный снаряд, зелёных или синих человечков скосят из пулемётов, а экипаж скупо ухмыльнётся — до чего европеец докатился — и снова будет готовым. Точно так же мы встретим двенадцать месяцев, Деда Мороза со Снегуркой или Санта-Клауса на оленях.

Но я же неместный! Вот в Деда Мороза не верю давно, а ощущение праздника пропало совсем недавно. Даже в Корпусе ещё ощущалось! Европейский ведь Новый Год встречал нормально, в казарме, а лыжная прогулка начиналась 1-го студеня.

Наверное, старею. И ни разу не смешно, покойный Саня даже поседеть успел перед смертью. На войне год официально считают за три, а реально иной час весит, как десять лет очень плодотворного трудового стажа.

Так и становятся скучными профессионалами. Только не надо думать, что профессионалы действительно скучные. Ни один же нормальный человек не смеётся дважды над одной шуткой. А в армии и в мирное время шуток столько, что на гражданке в цирке ничего нового.

И просто устаёшь со временем реагировать, полуулыбка начинает заменять катание по полу с битьём об оный головой. Профи этим внешне отличаются от новичков. Молодые всегда эмоциональны и азартны. Их вечно не слышат, им всегда не хватает демократии! Только они всё понимают и всё знают, остальные все старые, тупые и отсталые!

Кстати, прошу заметить, что мне девятнадцать лет. Забавно послушать новобранцев. А слушать их обязательно, поскольку профессионалы обязаны выслушать каждого. Это основа воинской демократии — мы посовещались, и командир решил.

Я никогда ничем не выражу своего отношения. Всё, что солдат должен знать, он узнает из приказа, в части, его касающейся. И это совсем не потому, что мне кто-то щегол!

Профи крепко усвоил, что никто не знает всего, и на войне все решения неправильные — всегда кого-то калечат, кто-то гибнет. Но выполнять самое неправильное решение лучше, чем не выполнять никакое.

Тут мне заметят, что все ребята в девятнадцать лет слишком много о себе думают. Возможно, в чём-то это правда, людям редко удаётся быть неправыми полностью. Но ведь оно касается и меня.

Для начала сдвоенному батальону под моим командованием не дали танков. Руководил операцией генерал-майор Аркадий Борисович Серебряков, заместитель командующего фронтом. Вот он мне лично сказал, что танков пока для нас нет.

Приехали мы на фронт как стрелковая часть, высокий и спортивный мужик ради меня отвлёкся от разглядывания позиций врага в стереотрубу и прямо в траншее всё предметно изложил.

Майор Логинов рассказал о наших особенностях, так первым делом я должен разделить по своим ротам тотемных воинов и магов, чтобы хватало для усиления тотемных бонусов. Затем, во-вторых, мы поротно поступаем в подчинение стрелковых батальонов и проходим практику.

Темы — стрелковый бой, преодоление полевой обороны европейца. Ну, долговременных оборонительных сооружений противника в полосе не фиксировали, а так бы добавили и эту тему.

В-третьих, мы все должны себя показать, набраться опыту и не бздеть — у генерал-майора на нас ещё есть планы. Он со своей стороны проследит, чтоб мы обошлись без серьёзных потерь, а нам, если будем молодцами, потом дадут танки.

Только не надо ужасаться, что я Аркадия Борисовича на месте загрыз! Он же генерал-майор и в полном праве по всем наставлениям, а я военный. Сказал:

— Слушаю, — и ринулся исполнять.

Всего у меня было одиннадцать опытных магов и десяток новичков. Разделил всех на три кучки, только себе взял двух сильных магов и четырёх новичков, а другие отряды наоборот, получили по трое молодых и четверых опытных.

Из рысей я был один, так их и не делили, а по шесть волков, беров и кабанов разделили по-братски. Бояре мои все оказались в одной кучке и за компанию забрали Пашу Зимина, так им сильнейшие тотемные с лидерами кланов. Славе Скорых как не-магу тоже досталось по два сильных воина кланов, ну а я и сам тотемный — мне мой экипаж и всех остальных.

В батальоне 11 опытных магов, 10 новичков, 18 тотемных воинов, если без меня, 160 прислала дружина, 55 Славиных вояк, 30 бывалых танкистов и 100 выпускника из Центра, итого 384 человека, или 96 экипажей…

Блин! Как в компьютерной стратегии: «Ваше войско увеличилось»! А без лирики получилось три стрелковые роты по 128 бойцов. Командиры: я, Паша Зимин и Слава Скорых.

В принципе те же танковые роты с некоторыми изменениями. Так Вячеслава я всё равно собираюсь забрать обратно в Центр, поэтому он получил в основном варианте только опытных магов, а новички стажировались у меня.

Потом дружина выделила экипажи лично мне, и никому я ребят отдавать не собирался, а Славины танкисты привыкли к нему, и вообще их отношение к командиру отдавало мистикой.

Ещё при формировании стрелкового варианта я строго проследил, чтоб не дробились экипажи. Ребятам я заявил, что комплектовать команды не будет времени, поэтому при потере одного бойца весь экипаж останется в пехоте до конца фронтовой стажировки. Чтоб знали, что позволив себя ранить или убить, они подведут всех.

На этом командовать особым танковым батальоном я пока закончил и командиром стрелковой роты попал в подчинение старшего лейтенанта Жени Трутнева, командира стрелкового батальона. А чтоб постоянно его не доводил вопросами, дали пехотного заместителя лейтенанта Колю Колышкина.

Роты танкистов придали батальонам, а они входят в полк, который возглавляет капитан Андрей Бабцов. Но он очень большое начальство, и к нему со своими мелочами лучше не лезть — всё решают Коля и Женя.

Похоже, что попаданца в себе мне до конца не изжить, хоть и считаю себя давно Артёмом, московским боярином и тотемным воином-рысью. Вся моя жизнь здесь, в мире магии, но никто не может полностью от себя отказаться. И попаданец попросту робел перед настоящими, живыми фронтовиками.

Причём себя считать фронтовиком никак не получалось. Что я навоевал-то, господи! Детский сад, смешно вспоминать. А вот великие предки, те да — прямо ценой жизни, вопреки всему, и вообще герои.

Спасало высокое социальное положение и небольшая разница в возрасте. У меня в батальоне самый старый младший лейтенант Сидор Павлович, лидер беров, ему целых тридцать пять лет. А его боярину Александру Герасименко аж двадцать семь.

Капитану Бабцову где-то столько же, он в армии уже третий или четвёртый год. Коля и Женя в этом году закончили училища младшими лейтенантами, им не больше двадцати трёх.

И для их подчинённых эти офицеры — умудрённые годами старики. Примерно, треть солдат мои одногодки, большинству восемнадцать. Только ничего в этом нет ужасного!

Это в нашем мире берут в армию с восемнадцати, и мальчики ещё домашние. Тут в восемнадцать ребята, как минимум, старослужащие, а, как максимум, Костя Гаев и Паша Зимин на год младше меня.