"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Блэк Петр - Страница 1287

Следующие дни я разгружал снаряды и патроны, таскал солдатские фекалии на носилках из полевых нужников в большую яму, чтоб ассенизаторскую машину лишний раз не гонять, и жмуров в местном морге, а то у них вечная нехватка санитаров. А на политзанятиях в выходные проникался миролюбием Гардарики и старался не уснуть.

Служивые мне поражались. Все они ополчение, основа вооружённых сил Гардарики, а профессионалы или дружинники на губу не попадают — у них наказывают по-своему. Я им говорил, что не успел ещё поступить на практику, слишком тупой для профессионалов.

Ребята сокрушались, что для дружинников все тупые, и разговор сворачивал на баб. Не желали парни понять, что первокурсников из училища не выпускают, требовали описаний моих похождений. И, правда, тупые.

Но пролетела неделя на гауптвахте, как глупый, затяжной кошмар. Я снова предстал в располаге перед дежурным в той же летней парадке с сумкой в руке, только на этот раз вместе с солдатской книжкой предъявил бумажку с гауптвахты, где сказано, что кадет Большов, направленный на практику в дружину боярина Большова, честно отбыл неделю за отсутствие чувства юмора. Всё осознал, чувство юмора в норме, замечаний нет.

Воин, скривив личность, сделал запись в журнале, присовокупил документ и недовольно проворчал:

— А люди с техникой мучаются, пока ты невесть где прохлаждался! Обойди этот дом снаружи и найди капитана Любимого. Скажи, что я послал.

— Кто «я»? — спросил я ровным тоном.

— А написали, что чувство юмора в порядке, — сокрушённо молвил боец и заорал. — Я — это помощник дежурного! Бегом, кадет, а то практику не пройдёшь! Некогда мне тут с тобой, не видишь, что ли!

— Так точно, — не повысив голоса, сказал я и вышел из дома.

По совету бойца обошёл дом…

Просто обошёл! Вот почему я не немецкий шпион!

Обошёл, значит, очень немаленький дом и с той стороны спокойно проник в ремонтный цех. Оглядываясь на боевые машины, спросил первого же голого по пояс бойца, где найти капитана Любимого. Тот указал на другую по торс обнажённую мускулистую фигуру.

Я уставным шагом приблизился, откозырял и представился. Он насмешливо меня оглядел и сказал:

— Меня Витей звать. За той машиной, — он указал пальцем. — Ваш драндулет. Заодно познакомишься со своим экипажем.

— Есть, за той машиной! — сказал я и повернулся кругом.

Обошёл танк уже спокойнее и увидел кадета из нашего училища. Он стоял ко мне в пол-оборота, немного нагнувшись, и зачем-то бил кувалдой по траку. Я подождал, когда он решил немного передохнуть и сделал паузу, весело проговорил:

— Привет, Миша!

Он обернулся ко мне и пролепетал:

— Здравствуй, Артём.

Я просто запретил Мише говорить кому-либо, что я боярин. Особенно маме. Он с виду вынужденно мне подчинился, ведь это моя дружина, и он к ней приписан приказом о практике. Вообще ему самому было жутко интересно, зачем это мне понадобилось.

Миша просто глазам своим не верил, глядя на меня в робе и с кувалдой или монтировками. Я на общие разговоры не отвлекался, ведь наш танк проходил полугодовое ТО-2.

Сняли все оптические прицелы и сдали в специальную мастерскую для проверки и удаления люфтов. Требовалось снять траки, заменить кое-где катки. Ведущие шестерни точно нужно менять. Коробка вызывала нарекания, но в сборе на замену не было, пришлось разбирать эту. Электропривод поворота башен заедал. Движков целиком тоже не нашлось, а этот начал выдавать меньше двух третей мощности — тоже снимали, разбирали, а гильзованием и расточкой, к счастью, занималась некая фирма в городе.

Неделю моей службы всё и заняло. Миша промучился с этим динозавром две. Как раз пока сняли двигун, разобрали, потом через неделю снова собрали и поставили, успели всё остальное. Всё-таки немного удачно, что в экипаже шесть человек.

Ну, двухбашеный у нас танк, называется «Ратник-28». Миша наводчик, а я заряжающий в правой, орудие 76-мм, артиллерийской башне. В левой, противотанковой башне орудие 45-мм командир лейтенант Федя, его наводчик сержант Степан и заряжающий рядовой Андрей. А рулит мехвод сержант Вася.

Артиллеристы в отпусках, вот я и Миша за них. Экипажу с нами повезло! В других танках техобслуживанием занимаются четверо, пока двое отдыхают. И потом машина обкатывается, прицелы калибруются, и до осени в консервацию, а экипаж в отпуска или в пехоту. А с нами командир с наводчиком противотанковой пушки перед отпуском даже успеют покататься!

Нам тоже относительно повезло. В ополчении никого с располаги почти не выпускают, а в дружине служат десятками лет и ходят, как на работу. То есть кубрик на шесть человек в общем жилом комплексе был только в моём и Мишином распоряжении. Ещё бы не общий туалет на улице и не баня раз в неделю!

Зато мы могли каждый день обливаться у колонки. Серьёзно каждый день! Даже когда ездили на учения, возвращались в часть. Ну, не ночевать же умным танкистам, как какой-то пехоте, в палатках! А что лишний пробег танка — да что там того пробега! И всё равно за всё платит боярин.

Я и не возражал, обливался спокойно. Пусть пока жгут ресурсы, эти танки придётся продать. Тихоходны, неповоротливы, на уклонах неустойчивы. Башни квадратные, и броня всего 45 мм в лобовой проекции.

С экипажами тоже по большей части придётся прощаться. Ни одного занятия по эвакуации из танка. Автомат и гранаты вытащили только на ТО и, не глядя, отдали на замену.

Ни одной карусели. Ни разу не били сходу или просто на не пристреленном рубеже. Ни одного десанта. И ресурсы двигателей жгут без смысла. Не, таких танкистов в пехоту всех гнать, искупать грехи.

А пехота? Даже нас, кадетов, копать заставляли в разгрузках и касках. Пехотинцы вообще не видели этих штук. Да что там — сапёрную лопатку покажи, не все с первого раза опознают.

Танкистов хоть два раза в год заставляют шевелиться, а эти? Сколько из них подтянуться десять раз и просто пробегут двенадцать километров? Сколько они выбьют из мишеней со своими винтовками?

Прав всё-таки Коля! Неужели все невоюющие части такие?

Не, рассказывают о боярской разведке, о рысях, но они будто сами по себе. Папа о них говорил только, что есть они, а какие из себя, похоже, и сам не очень разбирался. Мутные ребята. Ладно, придутся им по душе мои реформы — сами придут. А на нет и суда нет.

В целом после практики шёл я на вокзал хмурый и задумчивый. Пешком шёл потому, что с Мишей. Сдружился я с кузеном. Вот он пояснил, что обычному кадету десять километров не крюк, если речь идёт даже о сорока копейках. Ведь это аж четыре раза можно сходить в парк на танцы! А на мороженое девочкам?

Вот брёл я задумчивый по улицам городка, и Миша спросил очень заинтригованным тоном:

— Мне-то можешь сказать, зачем тебе это всё?

— Что всё? — не понял я вопроса.

— Ну, всё! — нетерпеливо пояснил он. — Практика эта, танки, жара и пыль. Доказываешь что-то? Но кому? Ты ведь даже мне запретил о себе рассказывать!

— Зачем доказывать, — тряхнул я головой, отгоняя мысли. — Просто это моя дружина. Я ведь боярин.

— Просто для тебя это твоя дружина? — недоверчиво переспросил Миша.

— Ну да, — сказал я удивлённо. — А что такого?

— Ничего, — проговорил он весело.

Вдруг обхватил меня за плечи правой рукой и повторил, смеясь:

— Ничего! Ха-ха-ха!

Глава 9

Добирались мы до Москвы в пригородных поездах. Я бы сказал, на электричках, да не развита ещё электрофикация транспорта. Сидели перегонами на жестких деревянных скамейках, играли в дорожные шахматы — у Миши нашлись.

Вернее, я его в шахматы исподволь учил. Зато на перронах он мне показывал, как торговаться и сколько на самом деле стоят семечки, варёные яйца, картошка в мундире и варенец. А пирожки с мясом он брать не советовал. Просто не рекомендовал без объяснений.

Вообще вёл себя как старший брат, каковым, по сути, и являлся. Первый замечал военные патрули и говорил готовить документы, караулил, когда я спал. Сам он во сне, вроде, не нуждался.