"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Блэк Петр - Страница 1193

— Ох блять…

Где-то рядом на снег падает отрубленная рука.

А я не могу отвести взгляда от девушки, которая трепыхается, вися на моих клинках, насадившись на них грудью. Тиа смотрит на меня испуганными глазами, из которых текут слёзы. Из носа и рта у неё сбегает ручейками кровь.

Она дёргается в последний раз, кашляет, орошая моё лицо кровью, и с её замирающих губ срывается предсмертный хрип:

— За что…

И помимо моей воли в голове проносится предельно понятная и жуткая мысль.

За империю…

Глава 244

Клинки исчезают, и тело девушки падает к моим ногам.

Я делаю неуверенный шаг назад и не успеваю оглянуться, как откуда-то из снежной метели, которая постепенно сходила на нет, выскочило сразу двое секундантов, которые сбили меня с ног, прижав к земле. Практически одновременно с ними к девушке подскочили целители, падая на колени перед её телом. Они начали суетиться над её телом, поднялся гам.

— Несите кровь!

— Быстрее, где рука⁈

Уже подбежали другие люди, на ходу доставая пакеты с какой-то жидкостью.

— Мы её теряем!

— Нет пульса! Быстрее!

Я наблюдал за тем, как они очень быстро пытаются прирастить ей руку обратно, пока другие уже вставляют в руку катетер, начиная переливания. Кто-то делал ей массаж сердца, кто-то подключал аппарат искусственного дыхания.

И больше я не увидел.

Меня резко подняли на ноги и, схватив под локти, потащили с арены, пока позади спасали жизнь той, кто проиграла в последнем раунде. Быстрый взгляд по трибунам, по ВИП-местам, где сидели родственники дуэлянтов, и я замечаю фигуру женщины, которая бьёт по стеклу руками, медленно сползая вниз, пока её пытается успокоить мужчина.

А дальше коридор, и меня ведут куда-то вглубь стадиона. Теперь меня не тащат, я иду сам, они лишь указывают путь, пока не приводят в какую-то раздевалку.

— Господин Барбинери, пожалуйста, подождите здесь, — попросил он.

Я просто кивнул.

Меня оставили одного. Я молча прошёлся по небольшому залу и сел на одну из лавок. Я не чувствовал ничего от победы. Перед глазами до сих пор стояло перепуганное лицо девчонки. Я не склонен к жалости, не склонен к самокопанию или сомнениям. Я убивал и до этого, убивал десятками, сотнями, и потери, будь то союзники или случайные жертвы, были нормой. Я просто шёл дальше…

Однако сейчас… сейчас как-то было иначе…

А ведь ты мог остановить. Мог сделать так же, как делал раньше…

— Мог, — негромко ответил Тень, стоя передо мной.

— Почему ты не остановил меня?

— А почему я должен был это делать? — пожал он плечами. — Ты взрослый мальчик. Тебе пора самому нести за это ответственность, разве нет?

— Ты мог остановить меня.

— Я просто подумал, что ты именно этого хотел. Всё ради… как ты говоришь? Ради империи? Так почему тебя задела какая-то девчонка? Почему Элиадираса Каллепера, убийцы тысяч, страха врагов, заботит какая-то девчонка? Одна из тысяч, которых ты перешагивал, не оглядываясь? Ради империи… Жизнью ради империи больше, жизнью ради империи меньше, — пожал он плечами. — Кстати, к тебе гости идут.

И он растворился в воздухе, оставив меня на несколько секунд в одиночестве. Послышались шаги за спиной, и очень скоро гость уже был в комнате.

— Грант?

Катэрия…

— Да, что такое? — обернулся я к ней.

Она не выглядела расстроенной. Более того, была даже радостной. Чуть ли не приплясывала. Но из-за чего-то её улыбка начала меркнуть, когда мы встретились взглядами.

— Всё хорошо? — мягко спросила Катэрия, остановившись.

— Да, хорошо, — отозвался я. — Какие новости?

— Ты победил, — Катэрия подошла ближе. — Скоро тебя позовут к государю, чтобы принять награду… Всё точно хорошо? Просто слегка… встревоженный. Ты волнуешься из-за той девушки?

— Нет, — негромко ответил я.

— Если так, то бояться нечего, такое изредка случается. Кто-то из секундантов зазевается, кто-то из участников воспользуется слишком сильной техникой. Пару раз такое было, случайность, — отмахнулась она и подошла ко мне, после чего обняла. — Как бы то ни было, ты молодец. Я, честно сказать, даже не верила, что у тебя получится, поэтому не вини себя. Она сама виновата. Переоценила силы. За это тебе ничего не будет.

— Я убил её, Катэрия, — напомнил я глухо.

— И что? В договоре прописано, что возможны несчастные случаи, поэтому каждый знает, на что идёт. Тебя она так-то тоже не щадила, вон, половину стадиона заморозила, что даже секунданты не смогли сразу пробиться. Да, плохо, но это была случайность.

Не знаю, почему, но во мне начало разгораться раздражение. Да, убил, да, случайность… И сейчас я смотрю на неё и не понимаю, где вообще мы свернули не туда. Почему такие вещи ими воспринимаются как что-то обыденное, какая-то мелочь, на которую никто даже не обратит внимание? Будто я вновь оказался там, на фронте, среди таких же головорезов. Почему они все похожи…

Похожи на меня самого.

— Случайность… — я опустил взгляд. — А что бы ты сказала, если бы узнала, что я сделал это специально?

А здесь Катэрия даже растерялась. Отстранилась от меня, взглянув немного другим взглядом, и вновь попыталась вернуть себе праздничное настроение.

— Э-эм… но это ведь случайность, — нервно усмехнулась она. — Как бы то ни было, ты победил. Всё ради победы, верно? Ради семьи, Грант. Ради нашего дома. Ради нас.

— Кто сказал, что я это сделал ради вас, Катэрия? — негромко спросил я.

Она удивлённо заморгала.

— Ну… Грант, тебе, я знаю, иногда тяжело что-то принять, однако ты ведь действительно случайно. Ты бы не стал ничего подобного делать. Я хорошо тебя знаю.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Катэрия, — отвернулся я от неё.

Кажется, она обиделась. Нахмурилась, начала слегка дуться.

— Вот здесь ты не прав, Грант. Я отлично тебя знаю, знаю лучше остальных…

— Да? И что ты обо мне можешь рассказать, Катэрия? Давай, я слушаю, — посмотрел я ей в глаза. — Скажи мне, что ты обо мне знаешь?

— Тебя зовут Элиадирас Каллепер, и ты был наёмником, которого с детства…

— Я никогда не был наёмником, Катэрия, — буквально выплюнул я это слова.

— Ну и что? Мне достаточно знать, что ты хороший человек и никогда бы не убил человека просто так, — ответила она твёрдо.

Меня почему-то её слова рассмешили. Я даже не сдержался, нервно рассмеявшись и покачав головой. Это какое-то безумие…

— Хороший человек… — я не мог прекратить смеяться.

— Что в этом смешного? — спросила она недовольно.

— Ты говоришь это солдату империи, о которой ты никогда даже не слышала. Говоришь это старшему лейтенанту Элиадирасу Каллеперу, космодесантнику диверсионно-разведывательной группы «Чёрный кулак». Я стирал с лица земли города и вырезал целые деревни и поселения, пуская под нож от стариков до детей. Я не просто запачкал кровью руки, я умылся в ней с ног до головы. А ты просто повторяешь про хорошего человека, поверив в мою ложь и какую-то свою выдуманную правду, даже не представляя, кому ты это говоришь. Какая же ты дура….

— Прости?

— Я сказал, что ты дура, Катэрия.

Что-то внутри кипело. Злость, какое-то желание сделать больно, и не важно, что это будет за боль — моральная или физическая. Меня злило всё и все. Я сражаюсь, чтобы мир стал чище, и прожил ещё несколько дней, но под конец вижу одно и то же. Кровь и смерть. За каждой победой я вижу только разрушения. Словно повторяющийся круговорот ярости психопата.

— Значит, я дура, — подытожила она. — И что ты хочешь? Чтобы я возненавидела тебя? Чтобы отказалась и забыла?

— Мне плевать, что ты будешь делать.

Катэрия отвернулась. Она направилась к выходу, где задержалась и тихо произнесла:

— Я бы возненавидела тебя за эти слова, но вряд ли у меня получится возненавидеть тебя больше, чем ты ненавидишь себя сам.

И ушла, оставив меня одного.

Хотел бы я сказать, что одного…