Исследователь планет (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 59

Сергей

Следующие дни потекли в более-менее спокойной и рабочей обстановке. Сергей максимально зарылся в приведение инопланетного атмосферника в работоспособное состояние, а Воланса… Она все время была где-то рядом и вполне себе удобно для него не мешала ему ни в плане работы, ни его внутреннему состоянию. В принципе, все почти вернулось к тому, что было до поездки на "отдых", хотя изменения все-таки появились. Сергею даже немного жалко стало девушку, когда он на ночь прятался в своем траке (да — сейчас он это воспринимал как попытку спрятаться!), а она ходила вокруг, пока не уставала и не закукливалась в своем растительном коконе. Ну, вот как-то оно все слегка пугало Сергея, тем более, он не был уверен в том, куда это заведет. Он же может и сорваться, и тогда вообще непонятно, чем все это закончится. Женщин-то он не боялся, у него их было достаточно для удовлетворения его "мужицких" потребностей, так что дело было не в этом. Тут сразу три момента наслаивались друг на друга: рабочая этика исследователя; земное воспитание, в которое ну никак не входит интимная связь с партнером, чью культуру не понимаешь, и личное отношение — ну, он не хотел вот просто так. В принципе ему никогда не нравилось "просто так", чем он довольно сильно отличался от других знакомых мужчин, по этой причине считавших его слишком переборчивым. Нет, ему просто всегда кроме обычного секса хотелось чуть больше.

А вот то, что сумел накопать его линг, Сергею нравилось. Впервые он начал понимать, о чем говорила Воланса. Ощущения были странные. Почему-то ему стало казаться, что она даже моложе, чем выглядела. Некоторые ее высказывания выглядели очень детскими, а порой наоборот — чересчур взрослыми. Но в целом, она была любознательной, в какой-то мере смешной, но почему-то ее эмоции мало отражались внешне. Хоть в последнее время она явно растаяла, изначально представляя собой или Снежную Королеву или высеченного из камня идола, то сейчас нет-нет на лице ее мелькала или полуулыбка, или забавное выражение недоумения или задумчивости, а то еще какая-нибудь эмоция.

И вот наступил день, когда работа была закончена, все протестировано, промоделировано и появилась полная уверенность в том, что летать на этом "листике" безопасно. Насчет максимальной скорости Сергей не был уверен, но вроде вполне спокойно можно было разгоняться до десятка махов, но на таких скоростях, конечно, ни о каком ручном управлении не могло идти речи. Впрочем, он и не собирался так быстро летать. Человек не очень воспринимает происходящее на таких скоростях, теряется ощущение привязки к земле, и особого удовлетворения уже не чувствуешь. Для боя это вполне нормально, особенно для космического — там другие привязки для сознания, и даже наоборот, чем быстрее, тем лучше, но никак не для прогулки над поверхностью планеты для получения удовольствия.

Кстати, так совпало, что в предыдущий день линг закончил работать над перестройкой речевого аппарата Сергея, и он полночи провел за тем, чтобы отточить произношение. Так что интересно будет посмотреть, как отреагирует Воланса на него.

Воланса

Все вернулось на ветви своя, и Воланса жалела, что так вышло. Не хватало ей того, что она узнала на озере, а Повелитель будто в насмешку сторонился ее. Ну, не сторонился, но снова вечером уходил спать в свой дом, а как она туда проберется? Да еще, чтобы застать его спящим. Правильно — никак. А вот показать ему, что он ей необходим, что-то не давало. Такое чувство она испытывала впервые, но вот определить и распознать его не смогла. Даже используя все воспоминания из почек памяти.

Иногда она хотела подойти к Повелителю и сказать ему или показать, что ей нужно, но ноги будто отнимались, и почему-то всегда становилось жарко! Особенно лицо просто пылало! Очевидно, что болезнь, подхваченная здесь, прогрессировала. Оставался только непонятным момент ее, так сказать, "активации". Почему это связано с ее поступками, мыслями и желаниями? Ведь только в определенные отрезки времени возникали эти симптомы! Непонятно.

Воланса сидела недалеко от висящей в воздухе Мертвой Птицы на стуле из кохабитанта. Да, та спокойно себе висела, будто никто ее не тянул вниз и даже крыльями для этого не махала! Девушка проверила, походила под нею — точно висит! Повелитель уже некоторое время как перестал заниматься Птицей и куда-то отошел. Было такое ощущение, что на сегодня он с нею закончил. Может можно будет его как-нибудь уговорить снова съездить на озеро? А там возможно удастся снова ночью к нему подобраться… Только как уговорить? — Воланса попыталась вспомнить, что его привело к мысли съездить туда. Получалось — тот обед, на котором она попросила его показать свою статику или динамику. Хм… И что навело его на мысль об озере? Неужели то, что она показала ему свою статику? Хм… Странно все это. Может снова ему ее показать?

Из-за дерева появился Повелитель. Он зачем-то разминал рукой свое горло. Мельком посмотрев на нее, он повернулся к Птице и недолго постоял так. Затем Птица опустилась на землю, и у нее с обеих сторон как бы раскрылись щеки — именно так Воланса могла это описать. Они как будто надулись, а потом спереди каждой щеки появилась щель, в которой располагался мягкий и по виду удобный стул, как у кохабитанта, больше даже похожий на кресло, как в комнате ее отца. Если посмотреть сбоку одной щеки, то можно было насквозь увидеть такой же мягкий стул с противоположной стороны Птицы.

Воланса подошла ближе, заинтересовавшись. Повелитель же повернулся к ней и с каким-то незнакомым ей прищуром оглядел ее, а потом сказал:

— Пойдем полетаем. Садись в… на стул, а я с другой стороны, — затем обошел ее и Птицу и стал устраиваться в другой щеке Птицы.

Воланса подумала, что ей показалось. Ведь она поняла, что сказал Повелитель! Она что, вдруг научилась понимать язык Повелителей? Хотя, вроде бы, все звучало очень знакомо. Или он заговорил на языке мутов?

Воланса не знала, что и думать, и вообще, это событие как-то повлияло на ее мозговую активность — мысли с трудом шевелились, как будто их залили смолой дерева.

Повелитель, устроившись со своей стороны, нагнулся и посмотрел на нее сквозь открытую щеку Птицы:

— Ну, ты как? Полетишь со мной?

— Полететь? С тобой? — переспросила Воланса, глядя на Повелителя широко раскрытыми глазами.

— Ну, да, красавица! Полететь. Со мной, — кивнул он, слегка улыбаясь.

Воланса молча подошла к креслу, да, все-таки это было удобное кресло, а не просто стул, и села в него. Тут же ее тело прижало лентами к спинке, кресло задвинулось внутрь Птицы, а ее щека закрылась. Слева от нее сидел Повелитель и что-то делал со светящимися пластинами в передней части Птицы. Однако, она молча смотрела на Повелителя, и в конце концов он перевел на нее взгляд.

— Что? — Спросил он.

— Я не понимаю.

— Чего не понимаешь? — снова улыбнулся он, а Воланса посмотрела на его губы, ей почему-то был приятно на них глядеть.

— Еще сегодня утром мы не понимали друг друга, а сейчас… Как такое возможно?

Повелитель пожал плечами и снова дотронулся пальцем до каких-то символов на светящихся панелях.